Красный континент

Глава двадцать седьмая

– Я пригласил бы вас спуститься со мной, там комфортнее, чем здесь, однако по ряду причин не могу этого сделать. Поэтому нам придется остаться в зале, – сказал Иван Иванович.

– Не важно! – резко проговорила Нина. – Главное, скажите нам правду! И помогите!

Иван Иванович обвел всех усталым взглядом.

– Вы, должно быть, ненавидите меня.

Карп хмыкнул.

– Некоторые из вас имеют на то полное право. – Говоря это, Иван Иванович мельком глянул на Дениса. – Кого-то я действительно выкорчевал из обычной жизни, пересадил, так сказать, на другую почву. Однако для некоторых Свободный был спасением, находясь тут, вы были счастливы. Я знаю это, ведь я наблюдал за каждым из вас.

– Насильно затащили в рай? – усмехнулась Нина. – Интересная позиция.

Иван Иванович посмотрел на девушку, и взгляд его сделался таким, как когда-то – ледяным, властным.

– Смею заметить, что люди, оказавшиеся в этом месте, сделали свой выбор, понимая, чем они рискуют, если останутся.

– Но не понимая, во что ввязываются, согласившись, – спокойно заметил Денис, и взор Ивана Ивановича снова потух.

– Пожалуйста, ближе к делу, – произнес Максим.

– Вы правы. – Иван Иванович слабо улыбнулся. – Мы отвлеклись.

– Как «Красный континент» планирует вернуть нас? – громко спросила Тата. – Собственно, это все, что нам нужно знать.

Иван Иванович тонко улыбнулся.

– Видите ли, мир – я имею в виду реальный мир, а не Свободный – изменился. Там произошла катастрофа не меньшего масштаба, чем здесь.

– Что вы хотите этим сказать? – быстро проговорил Олег.

– Только то, что сказал. Все взаимосвязано. Свободный разрушается, потому что разрушается мир за его пределами. Вы не поверите, но страны, гражданами которой вы – мы! – были, больше нет. Советского Союза не существует.

Есть такое выражение: «Это произвело эффект разорвавшейся бомбы». Выражение заезженное, банальное, однако Денис понял, что именно оно означает. Есть новости, от которых закладывает уши, темнеет в глазах, ты не можешь произнести ни слова, тебе кажется, что небо полыхнуло огнем, а затем почернело.

– Как? – только и смог выговорить Карп.

Остальные словно онемели.

– Это был колосс на глиняных ногах. Обрушился, и мы очутились под его обломками. – В голосе Ивана Ивановича звучала горечь. – Великая держава распалась. Ее нет ни на карте, ни в политическом мире. Нигде. Есть Россия, есть отделившиеся от нее бывшие союзные республики.

– Но как такое могло случиться? – еле выговорил Денис. СССР в его представлении (как и в представлении многих) был незыблем и вечен.

– Данному событию предшествовал ряд процессов. После начала Перестройки жизнь в стране изменилась навсегда, но это долго объяснять. Для вас в настоящий момент важно то, что Коммунистическая партия более не управляет страной. Понимаете, к чему я веду? Идеология изменилась. Никто больше не строит коммунизм, не следует заветам Ильича, не мечтает о светлом коммунистическом будущем. Как сказал один мой знакомый, люди устали от лживой, исчерпавшей себя идеологии, она стала нежизнеспособна, а потому умерла. Нет больше ни пионеров, ни комсомольцев, а многие ленинцы вышли из партии, сожгли партбилеты и… – Он хмыкнул. – И переквалифицировались в управдомы. Читали Ильфа и Петрова?

– Погодите, но это же означает…

– Именно! – перебил Дениса Иван Иванович. – Означает, что «Красного континента» больше нет. Он стал никому не нужен. Проект закрыли, ясно вам? – Он почти кричал. – Все стало катиться под откос примерно с восемьдесят четвертого года. Урезали финансирование, сократили штат. А в девяностом году проект похоронили окончательно.

– В девяностом? – ошеломленно переспросил Денис. Выходит, он провел тут более восьми лет? Это не укладывалось в голове. – То есть сейчас… Какой сейчас год?

– Понятия не имею, – проговорил Иван Иванович. – Вы, должно быть, уже сообразили, что время в Свободном течет не так, как в реальном мире. Какой год там сейчас? Спросите что-то полегче.

– Но это же какая-то ерунда! Абсурд! – Максим ударил кулаком по стене.

Тата тихонько всхлипывала, муж обнимал ее за плечи.

– То есть сотрудники «Красного континента» просто поувольнялись и пересели в другие кресла, оборудование ржавеет где-то, а мы… – Нина подошла к Ивану Ивановичу почти вплотную. – А как же мы? Кто-нибудь подумал о нас? О том, как нам вернуться обратно?

– Думаете, нам было просто? – Иван Иванович окончательно растерял весь свой апломб и теперь выглядел потерянным, сломленным, но говорил горячо и громко: – «Красный континент» был делом моей жизни. Мне сейчас… вернее, на момент ухода сюда исполнилось семьдесят три года. Я отдавал проекту все силы, все свое время! Ни семьи, ни детей, ничего, кроме дела! А мои коллеги! В другие кресла?! В какие кресла они могли пересесть, если научно-исследовательские институты по всей стране закрылись? Наука перестала быть нужной государству и обществу! Доценты, ассистенты кафедр стали торговать постельным бельем и фруктами на рынках! Как вам такое?

– Как вас на самом деле зовут? – неожиданно спросил Денис. – Всегда было интересно узнать.

Иван Иванович посмотрел на него.

– Вы удивитесь, но так и зовут. Иван Иванович Степанцов.

Он заговорил спокойнее.

– Что ж, мои несчастные друзья, итог таков. Проект, позволивший отправить вас сюда, закрыт. Именно поэтому все в Свободном стало разрушаться и пришло к тому, что вы видите. Мы старались избежать этого, предпринимали меры, какие могли, но… Какое-то время, даже при отсутствии управления, город функционировал, потому что процесс был отлажен до мелочей, но долго это продолжаться не могло.

– Выходит, ничего теперь нельзя… – Сергей старался подобрать слово, – отремонтировать?

– Разумеется, нет. А вы шли сюда в надежде подкрутить гайки, наладить работу климатических установок и возродить Свободный? Вы очень наивны. Цитадель всегда была фикцией. Свободный управлялся не изнутри, а извне, все делали сотрудники «Красного континента». Нет проекта – не станет и города. Это вопрос времени.

Выжившие беспомощно переглядывались.

То, о чем говорил Иван Иванович, разбивало их надежды.

– Постойте, но должен же быть способ выбраться отсюда. Наше сознание тут, а наши тела? Как нам вернуться в них? – спросил Денис.