Страница 8 из 63
Глава 5
Ульяна.Вот я и в гостях у этого самого Дмитрия. И, честно говоря, надолго задерживаться точно тут не собираюсь.
Быстренько принимаю душ — буквально за пару минут. Выхожу из ванной… ну, скажем так, в натуральном виде.
Подхожу к шкафчику, открываю — а вдруг там притаился спасительный халат или хотя бы какая‑нибудь сменная одежда? Заглядываю… и вот облом: пусто, совершенно пусто.
— Ну ты даёшь, джентльмен! — ворчу, хлопая дверцей шкафчика. — В гости позвал, а про одежду даже не подумал.
Оглядываю комнату — хоть какая‑нибудь вещица бы нашлась! Спать в своей одежде ну совершенно не тянет. Тут вспоминаю: когда Дмитрий провожал меня сюда, я краем глаза засекла соседнюю комнату — она как раз через балкон.
Решаю: будь что будет, полезу! Подхожу к балконным перилам, сердце чуть чаще стучит.
— Ну и затея, Ульяна Вениаминовна! А шо поделать? Не голышом же мне щеголять, хотя... Свежо, но я ж не у себя дома.
Сначала осторожно ставлю ногу на нижнюю перекладину, потом вторую. Ухватываюсь за верхний край перил, подтягиваюсь. Перекидываю ногу на ту сторону, на секунду замираю — высота даёт о себе знать, коленки чуть подрагивают! — а потом плавно опускаюсь на балкон соседней комнаты.
— Фух, получилось! Чувствую себя прямо как в боевике: вот она я, без страховки, перебралась через балкон, будто настоящая шпионка. Только вместо спецкостюма… ну, в общем, не до костюмов сейчас.
Быстро проскальзываю внутрь, подхожу к шкафу и распахиваю дверцы. И — вуаля! — глазам не верю: ряды идеально выглаженных костюмов, белоснежные рубашки, аккуратно выстроенные в линию туфли. Всё такое… безупречное.
— Ну ничего себе, — не сдерживаюсь, тихо присвистываю. — Этот бандерлог Дмитрий, оказывается, одевается как с обложки журнала! Кто бы мог подумать… Снаружи — один жаргон да развязные шуточки, а тут — прямо мистер «стиль и элегантность»! Вот это контраст! Ладно, не будем терять время.
Среди всего этого великолепия наконец нахожу белоснежную мужскую рубашку. То, что надо!
Только тяну ручку двери, чтобы слинять обратно к себе, — и вдруг торможу, заперто. Глаза сами по комнате шарят, будто на автопилоте.
— А чё, собственно, теряться, раз уж я тута? — хмыкаю. — Мамка всегда учила: «Ульянка, хватай, всё что плохо лежит — значит, хозяину без надобности».
Начинаю кружить по спальне, как лиса по курятнику. На полочке — статуэтка, глаз радует, блестит, будто золотая.
— Ну как такую не умыкнуть? — шепчу, бережно заворачивая в лоскуток пиджака. — Пригодится, куда ж без неё.
Дальше — стол. А на нём ручка, да не абы какая, а с гравировкой, вся в завитушках.
— И эта красотка поедет со мной, — подмигиваю, пряча в карман пиджака. — вдруг завещание придётся писать, а нечем.
В углу притулилась копилка — ну чисто сова-сторожиха.
— Эй, пернатая, не обидишься, если я твои запасы позаимствую? — хихикаю, встряхивая. Монетки тихонько позвякивают. — Ладно, забираю всё — и тебя, и содержимое!
Продолжаю рейд, открываю шкафчик — и тут сердце ёкает: футляр, да не простой.
— Ой‑ой, — фыркаю, провожу руками по крышке. — Неужто балалайка? Ну надо же! Интересно, как этот бандит Дмитрий на ней наяривает? Небось, под настроение «Калинку» выводит, а то и «Чёрного ворона»?
Достаю инструмент — не, не балалайка. Скрипка! Настоящая, с изогнутым корпусом, лакированная.
— Ух ты ж ёклмн … — ахаю, разглядывая инструмент. — Может, это и есть та самая Страдивари? Ну, мало ли… В любом случае, вещь царская.
Не удержалась — аккуратно беру скрипку, прижимаю к себе. А потом взгляд опять падает на стол.
— «Из этой кружки пью только я и мои будущие жертвы», — читаю надпись и не могу сдержать ухмылки. — Миленько‑то как! — кручу её в руках. — Прихвачу‑ка с собой на память. Вдруг и мне когда пригодится — для моих будущих жертв!
Заворачиваю кружку в пиджак из шкафа, аккуратно укладываю к остальным «трофеям». Уже на выходе цепляю взглядом фото на столе. Подхожу, разглядываю: Дмитрий у озера, рядом кучерявый парень, оба с удочками, ржут во всё горло.
— Это ещё кто такой? — хмурюсь, вертя снимок в руках. — И почему я про него ни слуху ни духу?
Кладу фото на место, но мысль о кудрявом незнакомце никак не отпускает. Чую, тут целая история кроется…
Ну, дело почти в шляпе — пора делать ноги тем же путём, через балкон. Уже благополучно сидя в своей гостевой комнате, подхожу к зеркалу, начинаю косички заплетать и попутно прикидываю, как бы слинять отсюда по‑тихому.
— Ульянка, шевелить мозгами пора, — шепчу себе под нос. — Как бы аккуратно смыться? С этим мужиком надо с умом, без резких движений и раздражений.
И тут в памяти всплывает та самая сценка: Дмитрий Григорьевич в рюмочной прижал меня к стене, а от его парфюма с ментоловыми нотками голова чуть закружилась… Воспоминание — и под рубашкой мурашки пробежали.
— А вообще, он не такой уж и кошмар, — невольно улыбаюсь, прикусив нижнюю губу. — Может, сыграть на этом? Соблазнить — и в нужный момент тикать отсюда. План, вроде, ничего так, рабочий.
Дверь с грохотом распахивается. В зеркале вижу: на меня уставились двое.
Первый — сам Дмитрий. Зубы скрипят, глаза горят — явно готов отправить меня в полёт через балкон. Лицо красное, как переспелый томат, особенно когда замечает мои «трофеи» на кровати и свою рубаху на мне.
Рядом с ним — тот самый здоровяк с фотки. Надо сказать, тоже видный парень: мускулы под одеждой так и перекатываются, волосы отросли, слегка вьются. А на лице — такая дурацкая ухмылка, будто он только что клоуна увидел или анекдот про себя услышал.
— Нет, ты погляди на нее! — брызжет слюной Дмитрий, с пеной у рта. — Крысятничаешь, зараза рыжая! — его глаза швыряются на кровать, где я не успела спрятать стыренное. — Ты где мою рубаху взяла?
Я неспешно заплетаю косичку, поглядываю в зеркало на них. Оба — ну прямо спелые персики!
— Да какие вопросы, Митяй, сам в гости позвал, а об одежке не подумал. Я что, голой должна красоваться? Пришлось импровизировать — через балкон перелезть, причепуриться. — поворачиваюсь к ним лицом. — Да успокойся ты, дерябкуешься как малолетний пацан на районе.
У Дмитрия, кажется, челюсть сводит судорогой, а второй стоит, усмехается, как змея подколодная. Смотрю на него прищурившись.