Страница 52 из 63
«Ну и где эти двое лилипутов? — думаю я, вглядываясь в темноту. — Где Стас с его вечным «я всё контролирую»? Где Димыч с его трагическим взглядом? Их загребли в ментовку, или как? Может, они уже дают показания в участке, а я тут одна, как дура, с яйцами наперевес».
Я перебегаю от одной стены к другой, прячась за припаркованными машинами. В голове проносится мысль:
«А может, ну их? Я всё равно хочу свалить с яйцами без них. Сяду на первый поезд до Амстердама, найду покупателя, буду жить на Канарах, пить коктейли из трубочки. А эти два мухомора пусть сами разбираются».
Но тут же представляю лицо Димыча. Он бы меня из-под земли достал. И не потому, что яйца, а потому что… потому что он ревнивый, как чёрт. И Стас бы тоже не отстал. Эти двое скорее сгноят меня в психушке, чем отпустят в свободное плавание.
Я останавливаюсь на секунду, чтобы перевести дух. Прислоняюсь к стене. Городской шум, запах мокрого камня, лёгкая прохлада. И тишина. Слишком тишина.
Вдруг сзади — шаги. Быстрые, лёгкие. Я не успеваю обернуться, как чья-то рука хватает меня за локоть и резко разворачивает. Вторая ладонь накрывает мой рот, не давая закричать.
Я брыкаюсь, инстинктивно. Нога врезается во что-то твёрдое, рука бьёт наотмашь. Раздаётся глухой стон, и хватка на секунду слабеет.
— Ты с ума сошла? — шипит знакомый голос. — Это я, а не твой французский бульдог!
Я замираю. Узнаю голос Димыча. Он отпускает меня, трёт нос, из которого, кажется, вот-вот пойдёт кровь.
Я выдыхаю, сердце всё ещё колотится.
— Тьфу на тебя, мухомор! — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал сердито, хотя коленки дрожат. — Я чуть в обморок не упала! Думала, это французский бульдог за мной побежал. У него, знаешь, хватка как у медведя.
Димыч злобно смотрит на меня, но в глазах — не только злость. Там что-то ещё. Ревность. Он вытирает нос тыльной стороной ладони.
— Бульдог, — повторяет он с отвращением. — Ты хоть понимаешь, что мы из-за тебя чуть не попались? Стас свет вырубил, а ты там с этим лягушатником ворковала. Я думал, ты вообще про яйца забыла.
— Я всё сделала, — огрызаюсь я.
— В этом никто и не сомневался, — бурчит он, но уже мягче.
Я оглядываюсь по сторонам.
— А где Стасик? — спрашиваю я. — Его тоже менты загребли?
Димыч кивает в сторону перекрёстка.
— В машине, вон за тем углом. Идём отсюда, пока нас не поймали и не посадили на кол. У них тут, знаешь, средние века ещё в моде.
Он хватает меня за руку и тянет за собой. Я едва успеваю перебирать ногами. Сумка с яйцами бьётся о бедро.
— Яйца у тебя? — переспрашивает он на ходу, не оборачиваясь.
Я ехидно улыбаюсь, хотя он этого не видит.
— Ты во мне сомневался? Естественно у меня. Я что, зря, по-твоему, терпела этого французского козла?
Димыч фыркает, но я чувствую, как его пальцы сжимают мою руку чуть крепче. Может, от злости, а может, от чего-то другого.
Мы сворачиваем за угол. В темноте блестит знакомая арендованная машина. За рулём — силуэт Стаса. Он опускает стекло и выглядывает.
— Ну наконец-то! — рявкает он. — Я уже думал, вы там решили остаться и устроить экскурсию с оргией.
— Заткнись, — огрызается Димыч, открывая дверь.
Я плюхаюсь на заднее сиденье, прижимая сумку к груди. В зеркале заднего вида ловлю взгляд Стаса. Он смотрит на меня, потом на Димыча, который трёт раскрасневшийся нос.
— Что у вас там случилось? — спрашивает Стас.
— Ничего, — говорю я смеясь. — Просто я чуть не отправила Димыча в нокаут. Приняла его за француза.
Стас усмехается.
— Ну, ты и воин, Рыжик.
Машина срывается с места и мы мчим прямо в аэропорт. Я закрываю глаза и чувствую, как адреналин понемногу отпускает. В сумке лежат яйца Фаберже. Впереди — богатство. А рядом — два мужика, которые, кажется, никогда не дадут мне скучать.
«Ну и ладно, — думаю я. — Зато с ними не соскучишься. Главное — не прибить их до того, как мы продадим эту чёртову курочку».
***
Мы несёмся по ночному Парижу. Уличные фонари мелькают за окнами, как золотые вспышки. Я сижу на заднем сиденье, прижимаю к груди сумку с яйцом Фаберже, будто это мой единственный ребёнок. Впереди — Стас за рулём, рядом с ним Димыч. Оба напряжены. Я тоже. В воздухе висит запах бензина, адреналина и чьего-то пота. Вроде от меня не воняет?
Димыч поворачивается ко мне, кривит лицо в ехидной улыбке:
— Сейчас берём первый билет до Дубая и мчим к шейху с этими яйцами. Нас ждёт большой куш, товарищи бандиты и бандитка.
Я смотрю на него как на идиота.
— Какой, к чёрту, Дубай? — говорю я. — Мы в Амстердам. И не полетим, а поедем.
Димыч закатывает глаза и фыркает:
— Хочешь продать яйца амстердамской проститутке? Не смеши нас, Уля.
Я злюсь. Прижимаю сумку к себе так, что косточки хрустят.
— Димыч, тебя случайно током не шандарахнуло? — шиплю я. — Как ты сядешь в самолёт с яйцами? Мы поедем на тачке до Амстердама, там и продадим. Не думаю, что шейх захочет нас снова увидеть. Особенно после того, как вы подсунули ему фальшивку.
— А может, ты просто боишься, что он тебя начнёт лапать, как французский бульдог? — Димыч щурится. — Или что он выберет не тебя, а кого-то помоложе?
— Да пошёл ты! — рявкаю я сквозь зубы. — Я о деле думаю, а ты — о своих комплексах. Может, тебе валерьянки дать, чтобы не нервничал?
— Я не нервничаю, — огрызается он. — Я просто не понимаю, почему мы должны тащиться через всю Европу, как бомжи, когда можно сесть на самолёт и через пять часов быть в Дубае.
— Потому что в аэропорту нас повяжут с краденным яйцом! — кричу, буквально в истерике. — Или ты думаешь, что в багаж их сдать? Чтобы они улетели в Дубай без нас? Ты вообще мозги включи!
— Это у тебя мозги отключились, когда ты решила поиграть в Джеймса Бонда! — Димыч тычет пальцем в мою сторону. — Мы из-за тебя чуть не попались!
— Заткнитесь оба! — рычит Стас, не отрывая глаз от дороги. — Харэ уже сраться, вы мне мешаете машину вести!
Димыч резко оборачивается к нему: