Страница 50 из 63
Глава 25
Стас и Димыч.Мы с Димычем сидим в моей старой машине, которую взяли на прокат, она скрипит каждым болтом от холода. Двигатель выключен, в салоне пахнет остывшим кофе и носками. На улице уже темно, но окна ресторана светятся тёплым жёлтым светом, как будто там внутри рай, а мы — два придурка на бесплатном сеансе.
Уля сидит прямо напротив окна. В платье выглядит так, что у нас внутри всё сжимается. А рядом с ней — этот гладкий француз, директор Лувра. Седые виски, дорогой костюм и улыбка, от которой хочется сразу дать ему в зубы.
Вдруг его рука исчезает под столом и начинает медленно гладить Улину ногу. Прямо от колена выше.
— Ох ты ж ёлки-палки… — выдыхает Стас, чувствуя, как ревность обжигает горло. — Смотри, этот козерог ей ногу гладит. Прямо под столом. Рукой. Как будто проверяет, свежая ли курица на рынке.
Уля запрокидывает голову и звонко смеётся. Потом наклоняется к нему и что-то шепчет на ухо. Француз тоже ржёт, аж плечи трясутся. Выглядит так, будто они уже старые любовники.
Димыч рядом красный, как варёный рак. Жилы на шее вздулись.
— Я ему сейчас всеку, — шипит он и начинает шарить под сиденьем в поисках чего-то тяжёлого. — Прямо по его французской лысине.
Ульяна снова хихикает и кладёт ладонь этому типу на руку.
— Я первый это сделаю, — говорит Стас и резко открывает дверь машины. Адреналин бьёт в голову.
— Ты куда?! Стас! Я пошутил! Стаааас! — орёт Димыч вслед, но он уже несётся через дорогу.
Не оглядываясь по сторонам, Стас заныривает в густые кусты прямо у входа в ресторан. Ветки хлещут по лицу, в рот лезет какая-то колючая дрянь. Через секунду рядом с треском падает Димыч, матерясь, как сапожник.
Мы оба сидим в этих кустах, как два дешёвых шпиона. Вокруг пахнет мокрой землёй и кошаками.
Через окно видно, как директор снова кладёт руку Ульяне на бедро, причём уже гораздо выше. Они оба опять смеются — громко, весело, по-своему.
— Это уже беспредел! — шипит Стас глаза у него горят, как у быка. — Надо это остановить. К чёрту яйца! Я сейчас пойду и сделаю ему французский массаж кулаком!
Димыч хватает Стаса за руку и резко дёргает обратно в кусты. Оба падают мордой в грязь.
— Стой, придурок! — шепчет Димыч на ухо. — Дело уже пошло в оборот. Мне тоже это не нравится, у меня внутри всё кипит. Но надо ждать. Вдруг она сама ему по морде даст.
— Ждать?! Пока он ей уже не только ногу, а другое место наглаживать будет?! — шипит Стас.
Димыч держит его крепче. Они начинают возиться в кустах, как два кота в мешке. Стас случайно бьет Димыча локтем по носу, Димыч его — коленом по яйцам. Тихо, но очень болезненно.
— Ай, сука, ты мне чуть потомство не отшиб! — шипит Стас.
— А ты мне нос сломал, придурок! — отвечает Димыч шёпотом, но так громко, что кажется, весь ресторан сейчас услышит.
Драка в кустах продолжается, мы пытаемся не шуметь. Получается плохо. Ветки трещат, мы тихо материмся, пихаемся и пытаемся друг друга задушить.
— Отпусти, я сказал, я первый ему в глаз дам! — рычит Стас, пытаясь сесть брату на грудь.
— Ты первый только в кусты нырять умеешь, герой хренов! — огрызается Димыч и пытается укусить Стаса за руку.
В этот момент из ресторана доносится очередной громкий смех Ульяны.
Мы оба замираем в нелепой позе — я сижу на Димыче, он держит меня за ухо.
— Слышь… — тяжело дыша, шепчет Димыч. — Если она сейчас поцелует этого французика, я лично пойду и устрою международный скандал.
— А если не поцелует? — спрашиваю я, всё ещё сидя на нём.
Вдруг мы замираем. Уля и директор встают из-за стола. Он галантно помогает ей подняться. Они улыбаются друг другу, как два влюблённых голубка.
— Кажется, они идут в музей… — шепчет Стас, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — У неё что, получилось? Она его уже охмурила?
Димыч вытирает грязь с лица и смотрит на меня с ужасом.
— Пора придумывать, как свет вырубить, — говорит он серьёзно. — Полностью. Чтобы весь Лувр погрузился в темноту. Я читал, там сигнализация на батарейках, как думаешь правда или нет? Если вырубим главный рубильник, будет полный хаос. Можно будет спокойно…
Он замолкает, потому что я смотрю на него, как на идиота.
— Димыч… Ты серьёзно? Мы сейчас в кустах дерёмся, как два дебила, а ты уже планируешь отключение всего Лувра? У тебя в голове что, Джеймс Бонд и электрик-алкоголик в одном флаконе?
Димыч пожимает плечами, отряхивая с куртки листья.
— А что? Лучше, чем смотреть, как этот французский козёл будет гладить нашу Улю в тёмном зале с «Моной Лизой». Я лучше весь Париж оставлю без света, чем это.
Мы оба тяжело вздыхаем глядя, как Уля и директор выходят из ресторана и садятся в чёрный мерседес.
— Ладно… — говорит Стас, сплёвывая землю. — План такой: сначала мы выбираемся из этих кустов, пока нас не приняли за двух бомжей. А потом уже будем думать, как вырубить свет, не вырубив при этом себя током. Потому что если нас поймают, то вместо Лувра мы будем сидеть в французской тюрьме. И там нам точно будут гладить не ноги.
Димыч смотрит на меня, потом на удаляющуюся машину и тяжело вздыхает.
— Стас… Мы идиоты?
— Мы идиоты, — кивает Димыч. — Но мы её идиоты.