Роза пустыни

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Джамила была красивой, молодой девушкой девятнадцати лет. Единственная дочь своего отца, его любимица, долгожданное дитя. Она вместе с ним прибыла этим утром в отдаленное княжество Бактрии – Али здесь был частым гостем – он являлся одним из вельмож, на службе у которого было немало подданных, в том числе и пятьсот воинов. В их сопровождении мужчина и прибыл, услышав о знаменитом госте. Его интересовал Дауд. Они не виделись пять лет, последняя встреча их произошла в Багдаде, но уже в те годы воин был знаменит своим бесстрашием и мастерством. Уже тогда в голове Али зародился план – выдать свою любимую дочь за него замуж. И теперь Али не намеревался упустить этот шанс и решил действовать со свойственной ему хитростью – по-простецки заявив о своем намерение во всеуслышание.

Но то, что увидел этот шестидесятилетний мужчина, удивило его и на какой-то миг обескуражило. Он как раз вышел у восточных дверей дворца, когда глазам Али предстала картина: ослепительная красавица в обществе Карима и Дауда, застыла на ступеньках, обратив свое взволнованное лицо на прославленного воина.

Кто же она?

У Али сдавило в груди, и на миг он позабыл о своей цели приезда сюда. В его глазах застыл облик прекрасной незнакомки – совершенной, благородной. И, если бы не Джамила, которая, легонько дернула отца за рукав кафтана, напоминая о своем присутствии, вельможа простоял бы так значительно дольше. Наконец, Али пришел в себя. Прокашлявшись, он обратил хитрый, как у лиса, взгляд на Дауда.

– Дауд, мои приветствия тебя, мой дорогой друг!

Мужчина сделал несколько шагов в сторону воина, утягивая за собой дочь. Он представил ее Дауду и Кариму, а так же и Роксане. Воин про себя отметил приятную внешность Джамили – она была темноглазой, с правильными чертами лица, невысокого роста, аккуратна сложенная. Но, к ее несчастью, ее привлекательность меркла на фоне ошеломляющей красоты Роксаны. И каждый присутствующий здесь, кроме самой красавицы, заметил это, но, конечно же, промолчал.

Роксана, поприветствовав гостей, тут же покинула их, сопровождаемая верной Айсель. Руки молодой женщины дрожали, когда она открывала двери в свои покои. Стоило только им закрыться, Роксана упала на низкий диванчик, зарываясь лицом в парчовые подушки и изливая в них свои горькие слезы.

Невеста для Дауда!

Сердце молодой женщины пронзило сотни ледяных иголок, вынуждая его биться то часто, то медленно. Тело красавицы содрогнулось от рыданий. Роксана потеряла счет времени – она не знала, как долго пробыла вот так – поверженная, окутанная болью и горечью. Она пришла в себя незадолго до вечернего намаза – заботливая Айсель принесла для нее на подносе мятный чай.

– Пейте, госпожа, мятный чай успокаивает, – мягко обратилась служанка к Роксане. Та, поблагодарив ее, выпила напиток. Его необычный вкус был приятен, но, увы, не перебивал той горечи, что застряла в горле молодой женщины.

Дауд, подогнув ноги, сидя прямо на песке, медленно пил чай. Близилась ночь. Звезды украсили собой небо, но их красота померкла, когда на небосклоне появилась белоснежная луна. Как и Роксана, необыкновенно красивая, чарующая и недоступная. Воин подлил в чайничек, висевший над костром, воды. Сегодня мужчина не желал спать. Ему нужно было подумать. О многом. После вечернего намаза Али, улучив момент, завел с Даудом разговор. У него было «деловое» предложение к нему. Мужчина заявил о своем желании породниться – вельможа предлагал свою дочь в качестве жены, а так же свое войско и дворец на границе с Багдадом. Его предложение можно было назвать роскошным.

Но это было не то, что хотел Дауд. Он вежливо, но отказал Али. Однако, судя по лицу вельможи, тот не собирался отступать, и отказ принял лишь как временный. Когда воин думал, что их беседа завершена, Али удивил Дауда. Он заявил о своем желании посвататься к Роксане, назвав ее «усладой очей» для своей старости.

Подобная речь едва не вывела Дауда из себя. Но воин не зря славился своим самообладанием. Подавив в себе вспышку гнева, мужчина ответил Али, что выбирать будет лишь она сама, и он не намерен влиять на нее.

Этот ответ на миг изменил взгляд Али, делая совершенно другим – Дауд успел заметить, что его слова заставили всколыхнуться какие-то темные стороны вельможи. Предводитель не озвучил своих мыслей, но теперь понимал – нужно будет быть начеку – неизвестно во что выльется страстный порыв Али жениться на Роксане.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Солнечные лучи пропитали своим жаром пыльный воздух. Пыль поднималась не из-за ветра, а по причине тренировок воинов, что, сойдясь в бою на мечах, сейчас сражались у стен города. За всем этим, бесспорно, впечатляющим зрелищем, наблюдали многие. Среди них были и женщины – Джамила со свитой служанок, а так же Роксана и Айсель.

Женщины, укрытые от солнца переносным пологом из шелка, стояли на приличном расстоянии от воинственных мужчин, но им было хорошо видно, как те соревнуются в своем мастерстве. Солнечные лучи нещадно палили их суровые лица и крепкие тела, по которым струился пот. Роксана невольно залюбовалась их отточенными движениями. Это были настоящие воины, привыкшие к суровой жизни и войне. Они так отличались от Саида и Карима, будто были с разных миров.

Стоило только красавице на мгновение вспомнить Карима, как тот появился. Облаченный в золотистый кафтан, он, улыбаясь, подошел к женщинам, приветствую каждую. Роксана заметила, как разволновалась Джамила, когда мужчина на короткий миг обратил на нее внимание. Без сомнения, молодая девушка была неравнодушна к наместнику правителя. Наверное, из них бы получилась красивая пара, но, увы, тут же, Карим перевел все свое внимание на Роксану. Он подошел к ней, окидывая ее восхищенным взглядом – на женщине было закрытое одеяние из бледно-голубого шелка.

– Великолепная Роксана, вы словно драгоценный, сияющий камень редкой, неземной красоты, – начал Карим, заставляя молодую женщину краснеть, а Джамилю напрячься от услышанного.

– Благодарю вас, – полная искреннего смущения, отозвалась красавица, устремляя взор вдаль, на воинов, – а вы, Карим, не тренируетесь?

Его темные брови поползли вверх – казалось, вопрос удивил его. Затем раздался его голос:

– Зачем? Когда есть те, кто умеют это делать лучше меня? К тому же, я больше поэт, нежели воин.

Карим посмотрел на сражающихся мужчин и столкнулся, на миг, с нахмуренным взглядом Дауда.