Потеряна и найдена

Глава 15

Глава 15

Глава 15

Они выбрались из подземелья, когда первые лучи рассвета уже пробивались сквозь кроны деревьев, окрашивая сырой камень в розовато‑золотые тона. Воздух снаружи казался непривычно лёгким, будто сам мир вздохнул с облегчением. Элис сделала глубокий вдох — и тут же закашлялась: лёгкие всё ещё помнили густой дым из ритуальной комнаты.

Василий первым спрыгнул с невысокого уступа, отряхивая шерсть, и тут же поправил шляпку, которая за время погони съехала ему на ухо.

— Никогда больше, — проворчал он, косясь на тёмный зев входа, — никогда в жизни я не буду так торопиться. Если только, конечно, не предложат за это миску сливок.

Элис слабо улыбнулась, но улыбка вышла дрожащей — то ли от слабости, то ли от того, что земля под ногами всё ещё казалась ей ненадёжной. Генри подал ей руку, помогая спуститься по скользким камням. Его пальцы были твёрдыми и тёплыми, и от этого прикосновения тревога внутри чуть‑чуть улеглась.

Когда все трое оказались на ровной тропе, Элис огляделась. Лес вокруг был обычным — шумным, живым, пахнущим мокрой листвой и прелой землёй. Ни намёка на ту зловещую тишину, что царила в подземелье. Будто зло осталось там, за тяжёлой дверью, и не имело права выходить наружу.

— Как вы меня нашли? — тихо спросила Элис, не глядя на Генри, а скорее в сторону, будто боялась, что если посмотрит прямо, то снова расплачется. — Вы же не могли знать, куда они меня увезли…

Генри чуть помедлил, словно подбирая слова, чтобы не звучать слишком гордо и не сделать её вину тяжелее.

— Это не я, — сказал он спокойно. — Это Василий. Он вспомнил старые легенды фамильяров о Разломленном камне. О том, что это место силы, где тёмные ритуалы проводят испокон веков. И ещё он знал, как такие люди мыслят: они не станут рисковать, не станут прятаться где‑нибудь в глуши. Им нужно место, где магия сама льётся в руки.

Элис перевела взгляд на кота. Тот фыркнул, будто стеснялся похвалы, и буркнул:

— Ну, я не гений. Просто у меня хорошая память на дурные истории. И ещё я слишком долго жил с этими людьми, чтобы не замечать, как они смотрят на тебя, когда думают, что никто не видит.

Элис присела на корень старого дуба, вытянула ноги и закрыла лицо ладонями. Плечи её вздрагивали, но слёз не было — только усталость, тяжёлая, как мокрый плащ.

— Вы шли без сна, без еды, без отдыха… — прошептала она. — Ради меня.

— Мы бы шли и дольше, — твёрдо сказал Генри, опускаясь рядом на одно колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Если бы пришлось.

Элис наконец подняла на него взгляд. В её глазах ещё стояла тень того ужаса, но поверх него уже пробивалось что‑то новое — тёплое, тихое, похожее на благодарность. Она улыбнулась. Не широко, не радостно, а нежно, так, как улыбаются тем, кто вытащил тебя из темноты.

— Тогда позвольте мне теперь позаботиться о вас, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — Пойдёмте туда, где можно развести огонь, где есть вода и хлеб. Вам нужно отдохнуть. И Василию тоже.

Кот хотел было возразить, но только зевнул, да так широко, что Элис невольно рассмеялась — впервые за эти дни смех не застрял в горле комом.

— Ладно, ладно, — пробурчал Василий. — Но только если там будет тёплое место у очага. И, может быть, кусочек сыра. Совсем маленький.

Генри помог Элис подняться, и они пошли по тропе, которая теперь казалась не такой уж тёмной и страшной. Солнце поднималось всё выше, и тени отступали, прячась под корни деревьев.

Через час они нашли небольшую охотничью сторожку — заброшенную, но с целой крышей и даже с каменной печкой в углу. Пока Генри разжигал огонь, Элис нашла в углу мешок с сушёными яблоками и краюху чёрствого хлеба, которую кто‑то оставил здесь ещё с прошлой осени. Хлеб был твёрдым, но они ели его с таким аппетитом, будто это был праздничный пирог.

Когда пламя в печке разгорелось и в сторожке стало тепло, Генри сел на лавку, вытянул уставшие ноги и прикрыл глаза. Василий тут же устроился рядом, свернулся клубочком и засопел.

Элис стояла у окна, глядя, как солнечные лучи ложатся на пол золотистыми квадратами. Она знала, что впереди её ждёт нечто куда более тяжёлое, чем подземелье и цепи: встреча с королём и королевой. С людьми, которые, возможно, были её настоящими родителями. С будущим, которое она не выбирала.

Она обернулась к Генри, который уже дремал, слегка склонив голову набок. На его лице, обычно таком собранном и строгом, сейчас лежала печать усталости — и всё равно он был самым надёжным человеком из всех, кого она знала.

— Отдыхайте, — тихо сказала Элис, хотя никто её уже не слышал. — Впереди меня ждёт очень серьёзная встреча. И мне нужно немного всё это обдумать.

Она села на пол у печки, подтянула колени к груди и закрыла глаза. В голове кружились обрывки воспоминаний: добрые руки Эльзы, тихий голос Дональда, их смех у очага — и те же самые лица, холодные и расчётливые, в ритуальной комнате. Как можно было так долго притворяться? Как можно было столько лет лгать?

Но среди этой путаницы одно чувство оставалось чистым и ясным: она больше не одна. У неё есть Генри, который не побоялся ворваться в логово зла с одной шпагой. Есть Василий, который знал, куда идти, даже когда надежда почти угасла.

И этого было достаточно, чтобы сделать следующий шаг. И этот шаг будет очень важен для меня и моего будущего.