Страница 30 из 47
глава 16
глава 16
Глава 16
Пока сторожка тихо поскрипывала в утренней тишине, а Василий мерно посапывал, свернувшись клубком у печки, Элис бесшумно выскользнула за дверь. Мысли все равно не давали ей спокойно спать, и поэтому она решила выйти, и освежится.
Рассвет уже не робко заглядывал в щели, а уверенно разливался по земле, окрашивая траву в перламутровый цвет.
У колодца она остановилась, оперлась ладонями о шершавые доски сруба и долго смотрела на тёмную, неподвижную воду, в которой отражалось бледное небо. Потом зачерпнула пригоршню ледяной воды и плеснула в лицо. Холод резанул по коже, прогоняя остатки тяжёлого сна и липкого страха. Она умывалась медленно, будто смывала не только пыль подземелья, но и ту растерянность, что сковывала её с тех пор, как рухнул привычный мир.
Выпрямившись, Элис вытерла лицо краем плаща и вдруг улыбнулась — тихо, почти незаметно. Вчера был её день рождения. В мечтах он выглядел совсем иначе: лёгкий ветерок, белые цветы в волосах, музыка, кружащая голову, и балы, где она наконец-то чувствовала себя частью чего-то большого и красивого. Но теперь эти мечты казались ей чем-то детским, наивным, словно они принадлежали другой девочке — той, что верила в добрые сказки и не знала, как больно бывает, когда рушатся надежды и мечты.
— Глупо, — прошептала она, глядя на свои дрожащие пальцы. — Так глупо было мечтать о танцах, когда всё это время за моей спиной прятался нож.
Но вместо того чтобы снова поддаться горечи, Элис глубоко вздохнула и подняла голову к небу. Солнце уже поднималось выше, и в этом тёплом свете даже вчерашний ужас казался не таким непроглядным.
Она присела на край крыльца, вытянула руки перед собой и посмотрела на ладони, будто видела их впервые. Магия, которую она столько лет считала просто «даром изгонять тьму», сейчас казалась ей чем-то большим — чем-то, что принадлежит только ей, а не тем, кто хотел её использовать.
Элис закрыла глаза и потянулась к этому свету внутри себя — не чтобы изгнать что-то, не чтобы вылечить, а просто чтобы почувствовать. Тёплое, живое сияние шевельнулось в груди, робко, как котёнок, пробующий лапы. Она выпустила его на кончик пальца — и там вспыхнул крошечный, чистый огонёк, похожий на светлячка. Он не жег, не резал, не рвал пространство на части — он просто был.
Элис рассмеялась — тихо, удивлённо, будто впервые в жизни сделала что-то только для себя. Она перекатывала этот огонёк с пальца на палец, заставляла его расти и сжиматься, превращать в тонкие нити света, которые сплетались в узоры и тут же рассыпались искрами. Это не была боевая магия, способная разорвать врагов на части. Но это была её магия. Спокойная, светлая, упрямая.
— Никогда не видел ничего красивее, — раздался тихий голос за её спиной.
Элис вздрогнула и обернулась. На пороге стоял Генри. Его камзол был помят, волосы слегка растрепаны, а под глазами всё ещё лежали тёмные тени от бессонной дороги. Но в его взгляде не было усталости — только восхищение, чистое и искреннее.
Он спустился по ступеням и сел рядом, не слишком близко, но так, чтобы она чувствовала его присутствие.
— Ты играешь с магией, как ребёнок с солнечными зайчиками, — улыбнулся он. — И знаешь, что самое удивительное? Ты не боишься её. Ты не просишь её быть другой. Не требуешь, чтобы она стала грозной или разрушительной. Ты просто… принимаешь.
Элис опустила взгляд на свои ладони, и огонёк погас, оставив после себя лишь лёгкое тепло.
— Я хотела, чтобы она была другой, — призналась она, чуть нахмурившись. — Вчера, в той комнате, я думала: если бы я могла просто разорвать их на части… если бы у меня был боевой дар…
— Но ты не такая, — мягко перебил Генри. — И в этом твоя сила. Ты не разрушаешь. Ты возвращаешь свет. Ты спасаешь. Анна жива, потому что ты не стала жечь всё вокруг. Я здесь, потому что ты умеешь видеть добро даже там, где его почти не осталось.
Элис посмотрела на него — и вдруг увидела не графа, не спасителя, не того, кто пришёл забрать её к королю и королеве. Она увидела человека, который прошёл сквозь ночь, не зная, успеет ли, и всё равно шёл. Человека, который смотрел на её магию и видел не инструмент, не угрозу, не способ получить власть — а её саму.
Они замерли, глядя друг на друга. В этом взгляде было всё: благодарность и нежность, усталость и надежда, страх перед будущим и тихое обещание: «Я не оставлю тебя».
Генри медленно протянул руку и осторожно коснулся её пальцев — так бережно, будто боялся спугнуть. Элис не отдёрнула руку. Вместо этого она чуть наклонилась вперёд, и в этот момент весь мир будто замер, чтобы не помешать.
Их губы встретились — не в порыве, не в отчаянной попытке забыться, а в тихом, нежном признании. Поцелуй был неторопливым, словно они оба хотели запомнить каждую секунду, каждый вздох, каждое мгновение, когда боль вчерашнего дня наконец-то отступила, уступив место чему-то тёплому и живому.
Когда они отстранились, Элис прислонилась лбом к его плечу, вдыхая запах дорожной пыли, дыма и чего-то бесконечно надёжного. Генри обнял её, притянув чуть ближе, и прошептал:
— Теперь ты можешь не бояться. Я рядом. И мы пройдём через всё. Даже через встречу с королём и королевой. Даже через то, что ждёт тебя во дворце.
Элис улыбнулась, закрывая глаза. Впервые за долгое время она почувствовала, что может просто выдохнуть.
— Спасибо, — тихо сказала она. — За то, что ты не даёшь мне хотеть стать кем-то другим. За то, что видишь меня настоящую.
Генри коснулся губами её виска, едва ощутимо, как обещание, которое обязательно сбудется.