Страница 45 из 191
— Но и не за бесчестность. Вам дан титул за ваши военные заслуги, — напомнил хайнес. — И вряд ли мой отец вместе с титулом давал вам право пренебрежительно относиться к законам. Вы правы, все мы врём. Но если попадаемся, то вынуждены отвечать за своё враньё. Дана Лиркаа же вполне может требовать от вас ответа, и её голос будет услышан.
— Дана Лиркаа не так давно была просто безродной, Сильнейший. Не будем приписывать её голосу ту силу, которой он не обладает, — консер позволил себе слегка улыбнуться, и Саврий с холодным изумлением приподнял брови.
Когда хайнес в таком настроении, даже он предпочитает не шутить с ним и не относится к его словам с пренебрежением. А ему, Саврию, позволено больше, чем многим.
— Дана Лиркаа находится под покровительством семьи Вотых и является подругой госпожи Майяри Вотый. Думаете, они будут молчать? — Риш с наигранной заинтересованностью приподнял брови. — Кроме того, у неё безупречная военная репутация, а вот ваша с недавнего времени изрядно подмочена. Пусть род Шхаелых пока не обрёл влияния, но уже то, что они заслужили имя, склонит на их сторону симпатии, а покровительство консера Шереха делает фигуру даны ещё более весомой. Помимо этого, она вдова жреца Ваирака — наиболее почитаемого среди всех богов Салеи, что даст ей поддержку со стороны жречества. За время обучения в школе магии она заимела весьма полезные знакомства, а в друзьях у неё не самые простые оборотни. Но самое важное! — Узээриш сделал паузу, наслаждаясь раздражённым и озадаченным выражением лица консера. — Одиннадцать лет назад во время мятежа она оказалась в плену вместе с моим отцом и вынесла моего брата Зиша из Подземного города невредимым! — Риш прищурился. — И мы, правящая семья, до сих пор этот долг ей не оплатили. Как понимаете, голос госпожи Лиркаа имеет очень большой вес.
Консер облизнул пересохшие губы и забегал глазами.
— Порой полезно читать не только военные сводки и изучать поле боя, но и знать, какое прошлое стоит за плечами безымянного воина, — Риш позволил себе сарказм. — Он может оказаться тем, кто переломит ход сражения не в вашу пользу.
— Я поступил… необдуманно, — с трудом признал Ребуш. — Думаю, нам стоит с госпожой Лиркаа встретиться и обсудить наше положение в более спокойной и мирной обстановке.
— Разве? — Узээриш уставился на него с искренним непониманием.
— Её сын всё ещё сын моего… Весхалия. В нём кровь Шиндыев. Вы же сами сказали, что подменили кровь на свою, чтобы не позволить совершиться несправедливости. Признаю, я вместо своей крови решил оставить кровь брата, чтобы быть уверенным, что ритуал признает в мальчике потомка рода Шиндый. Я лишь подстраховался, но моя вина не отменяет того, что в жилах Ханёна кровь моей семьи.
— Боюсь, здесь сделать уже ничего невозможно, — покачал головой Риш. — Суд признал, что Ханён Шхаелый не может быть вашим наследником. Но даже если бы родство подтвердилось, есть бумага, подтверждающая, что Весхалий вошёл в семью жены. Дети, рождённые в таких браках, наследуют матери. В род отца они могут перейти только по мировому соглашению с матерью или если у детей не останется иных опекунов. Возможно это ещё в случае, если родители плохо заботятся о своём ребёнке, но подобных обвинений в сторону даны Лиркаа никто не потерпит. Мировое соглашение между вами вряд ли возможно. А потерять опекуна в семье, где есть десять старших родственников, мальчику вряд ли грозит. Но если такое случится, то о нём наверняка позаботятся друзья и покровители даны. Правящая семья готова при необходимости взять на себя подобные обязательства.
— И всё же я попытаюсь договориться с даной Лиркаа, — упрямо заявил консер. — Мой долг перед семьёй обязывает меня…
— А вот теперь перейдём к вопросу, по которому я вас и позвал, — перебил его Риш.
И Ребуш растерялся.
— Вынужден констатировать, что с обязанностями консера вы справляетесь ужасно. Мало того, вы не в состоянии поддержать порядок в собственной семье, которая не так уж велика. Мой отец дал вам титул за великолепные военные заслуги, но я вынужден признать, что он выбрал дар, который вам не по плечу.
— Сильнейший… — Ребуш побелел и слегка приподнялся.
— Титул не принёс пользы роду Шиндый. Он только усилил разобщённость внутри вашей семьи и стал причиной преступлений. Как хайнес я не имею права лишать вас титула только на основании совершённых вами преступлений — иначе пришлось бы всех лишить титулов — и вашей неспособности призвать собственную семью к порядку. Поэтому я выдвину на ближайшем собрании консеров предложение освободить вас от этого бремени. И уже консеры, не преследуя никакие личные цели — в отличие от меня, заинтересованного в защите даны Лиркаа, — обсудят, насколько хорошо вы справляетесь с возложенными на вас обязанностями.
Ребуш осел с каменным лицом.
— Что касается вашего брата… — Узээриш скорбно поджал губы. — Видимо, вам стоит заняться воспитанием племянников. Господин Цавий вашим наследником уже не станет.
Дориний раздражённо пошевелился на колкой соломе и плотнее смежил веки. Солнце било в прореху в крыше, а загнездившаяся в трубе птичка рвала горло, запоздало приветствуя рассвет.
Тёмные, он уснул буквально полчаса назад! Чего этому комку перьев не спится? Маг пообещал себе чуть позже залезть на крышу и выбросить гнездо вместе с требовательно пищащими птенцами, которые орали с рассвета до заката, как раз в то время, когда облюбовавшие заброшенный чердак беглецы отдыхали.
Выходили они только ночью. Дориний предлагал и вовсе не выходить, переждать, когда суматоха стихнет, но дурной шаман и слышать ничего не хотел. Ему, видишь ли, Лирку подавай! Маг зло поджал губы и подтянул колени к животу, сворачиваясь. В памяти невольно появился образ нарядно одетой, похорошевшей Лирки. В паху потяжелело. А он всегда говорил, что есть в ней что-то шлюховатое. Ещё правильную из себя корчила! Баба как баба.
Уверив себя, что всегда был прав в отношении истинного облика Лирки, Дориний позволил себе уплыть в сладкие грёзы. Вот интересно, зашла бы она дальше, не узнай он её? Разум вякнул, что нет, но маг отмахнулся и позволил себе вообразить, будто Лирка падает спиной на кровать и призывно протягивает к нему руки.
Правда, отчего-то вообразились и погано ухмыляющиеся Ёрих с Нарием и явственно запахло говном. Фу, пошли вон, подлецы! Дориний свернулся ещё сильнее, будто пытаясь защитить телом крошечный воображаемый мирок.
— Ты говорил с Господами?