Порча на счастье

– Привет, – полушепотом сказал парень, у которого резко перехватило дыхание. Она снова перед ним. Не видение, не сон, а она настоящая. Его любимая Оля. Да, любимая. А смысл отрицать, когда уже всё ясно?

– Привет, – также тихо ответила девушка, немного ошарашенная его внезапным появлением. И в голове, как специально, тут же пролетели кадры их поцелуя.

Оба не знали, как вести себя после того, как в квартире Гриши приклеились не только обои, но и их губы.

– Ой, Гришенька, ты пришёл! – с кухни вышла радостная Валя. – Ну проходи-проходи, чего ты там стоишь!

Гриша вошёл, но так и остался стоять. Ни он, ни Оля не понимали, что происходит. Между молодыми людьми повисла небольшая неловкость.

– А ты чего тут…? – мягко спросила Оля. Она не хотела быть грубой, но не могла придумать, почему он вдруг пришёл к ним.

– Меня пригласили, – как всегда честно ответил Гриша.

– Кто?

Парень перевел взгляд на Валентину, а следом и Оля посмотрела на мать. Они оба смотрели на женщину, как две удивленные аквариумные рыбки.

– Так у нас же событие! – всплеснула руками Валя.

– Какое? – удивилась Оля.

– Годовщина! – с нажимом сказала женщина, перекинув кухонное полотенце через плечо. Не придумала она легенду. Не успела. Грише сказала про семейный праздник и ему хватило и этого, чтобы вопросов не задавать. Но Оля не Гриша, и она чуть не раскрыла все карты своей матери.

– Годовщина чего?

– Ой, Оля! Если ты не помнишь, пусть это останется на твоей совести. Гриша, раздевайся! – скомандовала Валя, вспомнившая, что лучшая защита – это нападение.

Гриша повиновался всем командам этих женщин.

– Хочешь, сходи сам к Тимоше, – предложила Оля Грише, который тут же закивал и прошёл в комнату, а сама она юркнула на кухню со словами:

– Мам, затыкай уши.

Оля, как настоящая живодёрка, отправила бедного Гришу в клетку к самому тигру. Орудием убийства, которого, были не клыки и когти, а визг.

Вышло так, как и предполагалось. Стены смягчили удар по барабанным перепонкам тех, кто прятался на кухне, а вот у Гриши зазвенело в ушах. А на сердце расцвели ландыши, когда мальчик повис на нём как маленькая обезьянка на высоченной пальме.

Слишком тихо стало слишком рано и резко, и Оля пошла посмотреть есть ли кто живой в комнате.

Подкравшись на цыпочках и посмотрев в щёлочку, она увидела, что Тимоша уже вывалил все свои игрушки и показывает всё своё богатство Грише. Руки сами открыли дверь шире, а ноги сами вошли.

– Мам, ты видела?! К нам дядя Гриша пришёл! – подпрыгивал от восторга мальчик, протягивая Грише очередную машинку.

Гриша сидел на диване, обложенный игрушками и не изображал интерес. Ему на самом деле было интересно. И как любой взрослый, рассматривающий современные детские игрушки он думал:«Я в своем детстве о такой только мечтать мог» .

– Да ты что? – изобразила удивление Оля, улыбнувшись. – Ну, дядя Гриша, ты настоящий ниндзя. Как только проскочил мимо меня?

Парень улыбнулся так широко и по-детски, как будто сам вернулся на двадцать лет назад. Оля села рядом с ним, отодвинув игрушки, но намеренно оставив между ними одну, чтобы не садиться вплотную.

– А давайте дом построим? – Тимоша уже побежал к шкафу и открыл дверцы.

– О нет, – запаниковала Оля, – он сейчас констурктор достанет, – прозвучало тревожно и даже страшно. – Его ещё неделю потом выковыривать изо всех мест.

– Дядя Гриша, ты же хочешь дом строить?

Оля с обреченностью и мольбой посмотрела на Гришу и замотала головой.

– Хочу, – сказал парень, глядя Оле в глаза, и улыбнулся.

У Оли поползли вверх брови и вырвался нервный смешок.«А ты бываешь вредным, Гриша Соколов. Ясно-ясно»

Тимоша, кряхтя, но упорства ему не занимать, вытащил огромную коробку из шкафа и выволок её на середину комнаты.

Спасение пришло в лице Валентины, которая не церемонясь распахнула дверь.

– Вы чего тут притаились? Идёмте есть.

Не умела Валя готовить мало. Всегда с размахом, даже на выдуманную годовщину. Обеденный стол был небольшим и оттого казалось, что тарелки буквально свисают с него по краям. Тут и фирменная запечённая курица с румяной корочкой, и два вида салата, канапе трёх видов, нарезки сыров, колбас и овощей. От такого размаха Оля задумалась, что может она правда забыла о какой-то годовщине, но хоть убейте, не помнит о какой.

В основном интервьюировала Гришу Валентина, иногда Тимоша ляпал что-нибудь своё, Оля же сидела, как воды в рот набрала. Только тихонько жевала и слушала, впитывая тембр его голоса. Смотреть на Гришу она просто не могла. Улыбка сама лезла на лицо, а румянец – на щёки. Девушка старалась контролировать каждый мускул, но от его расслабленных смешков, у неё бежали мурашки по плечам.

Интервью с Гришей по сути было лишним, потому что Валя ничего нового не спрашивала, и ответы парня были такими же. Но в этот раз она целенаправленно следила за его реакцией и убедилась, что была права с самого начала. Как блестели его глаза, когда он смотрел на Олю. Как он легко и открыто улыбался, когда Тимоша вставлял своё детское слово. Как он был спокоен и терпеливо отвечал ей на, уже откровенно высосанные из пальца, вопросы.

Доесть Грише не дал Тимоша, который съел всю колбасу и утащил своего двухметрового дружочка в комнату играть.

Когда маленькие и большие мужчины покинула кухню, Оля прикрыла глаза и выдохнула с облегчением, будто разгрузила вагон угля.

Валя, не торопясь и напевая себе под нос, стала составлять грязную посуду в раковину.

– Мам, ты зачем его позвала? – спросила Оля напрямую, глядя, как мать соскребает остатки еды в мусорное ведро.

– Потому что ты не додумалась, – спокойно ответила Валя.

– Мам!

– Оль, хороший парень.

– Ма, ты опять?

Маме ещё можно было врать, можно было играть в игру «Меня не интересует Гриша Соколов», но себе врать уже не получалось.

– Да, ты права, хорошим он был в тот раз. В этот раз – отличный.

Освободив стол, Валя начала доставать чашки, Оля же сидела с опущенными плечами, смотря на свои колени. Своих мыслей она боялась, они только раскалывали её голову надвое, не принося успокоения или решения проблем. Она сама не понимала, чего ей хочется. Как лучше? Что дальше?

Валентина, поставив на стол торт, села рядом с дочкой и заправила прядку волос ей за ухо.

– Оль, ты мне говорила, что я всё придумала тогда, про его влюбленность, но сейчас ты же сама всё видишь.