Страница 29 из 48
10
10
10
Вернувшись из гостей, Тимоша поделился с бабулей всеми своим впечатлениями, умылся и моментально уснул.
– Мам, Перчик все обои Грише ободрал, – сказала Оля, сидя на кухне, забравшись на табуретку с ногами, пока Валентина мыла посуду. – Денег не берёт, я предлагала.
– Раз деньгами не берёт, возьмёт помощью.
Женщина выключила воду, вытерла руки, красные от горячей воды, полотенцем и села рядом с дочерью.
– Помощью? Поможешь Перчику обратно к нам вернуться? – спросила Оля, с лукавым прищуром и озорной улыбочкой, как всегда, когда подкалывала мать.
– Олька! – Валентина отвесила лёгкий любящий щелбан голой Олиной коленке.
– Что тогда?
– Обои клеить.
– И кто клеить будет? – картинно вскинула брови девушка.
– По-твоему не очевидно, что не пенсионерка и не детсадовец?
– Я?!
– Ну, а кто ещё, Оль?
– Ни фига себе, – ей и так было понятно, куда ветер дует, но возмутиться же святое дело.
– А ты как думала? Сбагрили парню такое сокровище, вот теперь вину заглаживать надо.
– И как ты себе это представляешь? Припрусь и такая: «Привет. Я обои к тебе клеить пришла»? – кривясь, передразнила Оля сама себя голосом чуть тоньше.
– Именно так, – совершенно спокойно ответила Валентина.
– Я не знаю, когда у него выходные.
– В эту субботу.
– А это-то ты откуда знаешь? – фыркнула Оля.
– По-моему, когда он был у нас, ты тоже тут сидела. Слушать не пробовала? – снисходительно посмотрела Валя на дочь, как на милого несмышлёныша.
– А я в субботу работаю, – демонстративно возразила Оля.
– Ты в пятницу работаешь, – терпеливо напомнила мать.
– Блин, – Оля только языком цокнула. – Спасибо, справочная.
– Всегда пожалуйста, – улыбнулась Валентина, внутренне ликуя.
– А что это за пироги? – перевела тему Оля и взяла один пирожок из блюда, что стояло на столе.
– Обычные пироги. С луком и яйцом. Что тебе не нравится? – улыбка Вали стала заметно меньше, а сама женщина внутренне напряглась.
– Большие какие-то, неровные, – Оля осмотрела выпечку и откусила немного. – У тебя вроде всегда аккуратные, маленькие.
– Цаца какая нашлась, пироги ей некрасивые! – завелась Валентина. – Мы твоих ещё не ели.
– Так я ничего такого и не сказала, – пошла на попятную Оля, удивлённая такой реакцией матери.
– Вот и ешь молча, – резко отрезала Валя, вставая из-за стола. – А пироги соседка принесла.
После того, как входная дверь за рыжуликами закрылась, Гриша простоял в коридоре ещё. И ещё. И ещё.
Он просто стоял, прислонившись плечом к двери, и слушал оглушающую тишину своей однушки. В его груди бушевал настоящий пожар. Этим вечером прекрасно было всё. Эти двое так ярко и естественно проникли в его устоявшуюся жизнь отшельника-одиночки, что сопротивляться оказалось невозможно. И совсем не хотелось.
Тимоша, с его горящими глазами и неуёмной энергией. То, что не под силу было Грише, легко и играючи сделал этот малыш, а именно, измотал Перчика до состояния желе, который спал без задних лапок абсолютно точно довольный.
Оля. От одного её имени полыхало и в голове, и в сердце, сжигая все его убеждения и настрой. Таких эмоций в его жизни не было. Таких красок… Фразу «жизнь заиграла яркими красками» он слышал, но, чтобы испытать это на себе и теперь точно знать, что это самая настоящая и осязаемая правда… Для скромного и замкнутого трудоголика Гриши Соколова это было из разряда фантастики.
Была всё же небольшая, сугубо физиологическая проблемка. Полыхало у Гриши ещё и в штанах. Да так яростно, что не уснуть. Попытки договориться с “боевым товарищем” к успеху не привели, его полностью игнорировали. Не помогла даже повторенная в уме таблица умножения. Пришлось сдаться и идти в душ и только после этого полегчало и в голове прояснилось, и Гриша, расслабившись до состояния ваты, смог спокойно уснуть.
Стоя на маленькой кухне в пуховике, Оля была похожа на плохо закатанную банку маринованных огурцов – вот-вот взорвётся и сорвёт крышку.
– Мам! Прекрати! – возмущению её не было предела. Девушке казалось, что её мать либо рехнулась, либо издевается. Тандем этих двух состояний тоже не исключался.
– Не возникай, – ровным тоном отвечала Валентина, старательно укладывая контейнеры с едой в термопакет.
Картофельное пюре и отбивные из свинины. Крабовый салат. Целый яблочный пирог, порезанный на аккуратные кусочки, чтобы уместить его весь в контейнер. Всё это было заботливо приготовлено и упаковано Валентиной для Гриши, к которому она выпроваживала дочь.
– Я не понесу это всё! – Оля была непоколебима в своём твёрдом убеждении. Так же, как и Валентина в своём.
– А я говорю понесёшь! – Валентина резко выключила закипающий чайник, чтобы заварить термос чая с шиповником. – Можешь сказать, что сама приготовила. Разрешаю, – «И даже настаиваю!» хотелось договорить, но женщина сдержалась.
– Блин, ма-ам!
– Ша! – оборвала стенания Оли мать, завинчивая крышку термоса. Запихнув его в пакет, тетрис Валентины полностью был собран, и она решительно протянула термопакет Ольге.
Девушка стиснула зубы и выдохнула как их чайник, из свистка которого вырывался обжигающий пар.
– Мам, это смешно. Я иду обои к нему клеить. Зачем это всё?
– Вот иди и клей. Тебя никто это есть и не просит. Более того, хоть попробуй откусить! – пригрозила она пальцем. – Это всё для Гриши.
Оля цокнула языком, закатила глаза, как маленькая избалованная девочка. Попыталась скрестить руки на груди, для полного образа недовольной, но в пуховике руки скрещивались плохо, к тому же ей уже стало жарко. Больше от испепеляющего взгляда матери, чем от жары на кухне.
– О-ля, – понизив голос надавила Валентина. Работало безотказно всегда. Сработало и на этот раз.
Взяв пакет и скривив напоследок недовольную рожицу, Оля вышла из квартиры на помощь Грише, который об этом ещё не подозревал.
Чем ближе Оля была к двери его квартиры, тем оглушительнее стучало её сердце.«Хоть бы его не было дома! Пожалуйста, пожалуйста!»
И не потому, что она сейчас выполняла роль доставщика еды, которую Гриша не заказывал. Олю волновала собственная реакция на него. Гришины слова, случайные касания и глаза вызывали в ней неконтролируемые порывы нежности, которые ей не хотелось сдерживать. Он провоцировал такой живой трепет в её душе, от которого наворачивались слёзы.