Порча на счастье

«Она, что… переживает? Из-за того, что кот мне обои ободрал?» – второй раз за этот вечер у него отлегло от сердца. Рыжулики умели заставить понервничать, а потом сделать его самым счастливым человеком. И всё это они делали, даже не зная о том, что так могут.

– Оль, это просто обои, – Гриша уже не только не пытался, он совсем не хотел прятать улыбку.

– Нет-нет, Гриша, я тебе новые обои куплю, – с чувством вины и твёрдостью в голосе заверила его Оля с видом уже готовой прямо сейчас собирать бумажные лохмотья.

– Я уже купил.

– Тогда я тебе деньги отдам.

– Нет, – категорично заявил Гриша.

– Но…

– Нет, – категорично повторил заявленное.

– Блин, Гриш, это же… это же…, – не могла подобрать слов Оля, взгляд которой метался по ободранным стенам.

– Это просто обои, – повторил Гриша, подойдя ближе. Он аккуратно взял её под локоть, разворачивая к выходу, чтобы впечатлительная гостья тут случайно сознание не потеряла от переизбытка чувств.

Прогостив у Перчика и Гриши больше двух часов, пролетевших как две минуты, Оля решила, что пора бы и честь знать.

– Дядя Гр-риша, я ещё приду! – ворковал довольный птенчик, пока дядя Гриша, лично вызвавшийся помочь, упаковывал его в зимний комбинезон.

– Приходи, конечно, – улыбнулся ему Гриша, сосредоточившийся на застёгивании каждой заклёпки. – Мы всегда вас ждём.

Оля, полностью одевшаяся, снова как заворожённая наблюдала за этой картиной. Свою помощь не предлагала принципиально, чтобы не спугнуть умилительный момент.

– А на работу к тебе можно? – спросил мальчик.

– На работу? – Гриша покосился на Олю, сдерживая смешок. – Лучше не надо, малёк. У меня такие опасные личности порой бывают, ведьмы там всякие, даже я иногда боюсь.

Оля едва сдержалась, чтобы не показать ему язык и спрятала улыбку в воротнике пальто.

– Всё. Готов, – объявил Гриша, когда полностью закончил с экипировкой Тимоши. С такой тщательностью и старанием его не одевала даже бабушка.

– Я с Перчиком попрощаюсь! – зашуршал комбинезоном мальчик, несясь на кухню.

– Тимош, куда в обуви! – крикнула Оля.

– Да пусть идёт, – махнул рукой Гриша, выпрямляясь во весь свой немалый рост. – Тимон его так уделал, Перчик теперь спать неделю будет.

В тишине коридора, с одной тусклой лампочкой, создалось подобие интимной атмосферы. В сапогах на высоких каблуках Оля уже могла смотреть на Гришу не снизу-вверх, а почти на равных. Смотря на него, она тихо сглотнула, ощущая себя по-новому. Ей было одновременно и спокойно: Гриша действительно тот, кому можно доверить самое дорогое и довериться самой. Высшая форма доверия для неё – увидеть, как мужчина находит общий язык с её сыном. И волнительно: её железобетонная установка о том, что счастье измеряется нулями на счёте, дала глубокую трещину именно здесь, в маленькой однушке, рядом с ним.

Она впервые посмотрела на него, как на мужчину. Попробовала мысленно примерить на него дорогой деловой костюм-тройку по размеру, сбрить эту густую, слегка небрежную копну волос, оставив короткий армейский ёжик. Оля, наверное, и не узнала бы его в таком амплуа. Гриша преобразится внешне, станет глянцевым и статусным, но это будет уже совершенно другой человек. Но ничего из этого не сможет погасить тот тёплый блеск в его глазах, когда он смотрит на неё или Тимошу. На ум ей снова пришли слова Валентины про его влюблённость, и, кажется, сейчас Оля не стала бы с этим спорить.

– Создали же мы тебе проблем, – попыталась отшутиться Оля, чтобы сбить нарастающую волну тёплой нежности, что зародилась внутри и сейчас готова была выплеснуться наружу.

– Оль, – прохрипел Гриша. В горле снова резко пересохло, и пришлось откашливаться. – Никаких проблем.

– Ты просто вежливый, – повторила она его слова и улыбнулась краешком рта, обнажив крошечную ямочку на щеке.

Гриша улыбнулся в ответ:

– Нет, на самом деле. Я бы никогда не решился завести кота, но с ним хорошо. Никогда бы не подумал, что…

Речь Гриши резко оборвалась на полуслове, когда Оля в порыве накрывшей её нежности и благодарности, обняла его за шею.

– Спасибо тебе, – её горло перехватило спазмом, получилось только горячо прошептать ему на ухо.

Никогда Гриша не привыкнет к мурашкам. Их вызывала только Оля, одна конкретная женщина на всей планете. Никогда они ему не надоедят, лишь бы видеться с ней чаще.

Парень обнял её в ответ, стараясь унять внезапную дрожь в руках, не веря в реальность происходящего. Он просто стоял и впитывал её тепло. Её волосы щекотали его щёку, а в носу стоял запах её духов, почти до головокружения. Запах, который Гриша уже не забудет никогда, даже если захочет забыть.

Послышался звук шуршащего комбинезона и топот приближающего Тимоши:

– Мам, я всё!

Оля и Гриша резко, испуганно дёрнулись друг от друга, как застуканные подростки, случайно столкнувшись носами. Воздух между ними искрил статикой. Оля засуетилась, покраснев до корней волос, принялась открывать входную дверь, которая назло, по закону подлости, не поддавалась, как будто замо́к специально удерживал её здесь.

Со стороны могло показаться, что Оля хочет поскорее сбежать из квартиры или от самого Гриши, но ей нужно было на воздух. Срочно. Вдохнуть морозной свежести, что остудит её голову, горящие щёки и мысли.

Гриша пришёл ей на помощь, протянув руку и прокрутив защёлку. Их пальцы мимолётно соприкоснулись, и Оля подняла взгляд, а Гриша и так уже смотрел на неё. Он и не думал смотреть куда-то ещё.

– Пока, – тихо сказала Оля, казалось почти без звука, одними губами. Улыбнулась, с той же ямочкой на щеке, когда снова увидела зрачки Гриши.