Страница 65 из 76
Глава 15 Трое подозреваемых
— Пойдем к тебе, Илька, разговор имеется.
Под навесом гостевого дома я привязал Беркута. Илька отвел своего к соседнему столбу и ослабил подпругу.
В общей горнице дежурный поднял голову от стола.
— Вернулся, Морозов?
— Вернулся, Степаныч, как видишь! — побратим кивнул.
Нас с Семеном Тимофей тоже узнал и проводил взглядом, не вставая. Мимо закрытой дядькиной двери мы прошли к Ильке и пока он возился с лампой, я разделся. Огонек разгорелся, осветив нары и выступавший из-за них угол ящика.
— Это еще что? — Илька поднял лампу повыше. — Утром его не было.
— Сема будь добр, проверь дверь, — попросил я рыжего.
— В дядьку сегодня стреляли, — сказал я, пока Семён проверял засов, — он благо жив, у Романа Васильевича сейчас лежит, только в сознание еще не приходил.
Илька поставил лампу на стол, продолжая держать ее за подставку.
— Где стреляли? Стрелка взяли?
— На выгоне то было, в плечо ранили. Но он, как назло, еще упал, и виском о бревно приложился крепко. А стрелок на китайский берег ушел, не смогли догнать.
Побратим отвернулся от света, снял шапку и сел на нары.
— Юдинцев-то что говорит?
— Должен выкарабкаться, но, когда он в себя прийдет не известно!
Я подождал, пока Илька расстегнет свой полушубок. Затем присел рядом и указал на ящик.
— Дядькино это. Патроны тут, а еще оружие за нарами, и документы припрятаны под шкурами. Днем перенес, до того, как осмотр его комнаты начали проводить.
Семен поставил свою винтовку к стене.
— От Макара что ли убрал?
— Да, и не только. Неизвестно кому конкретно на этот раз дядя Аркадий дорогу перешел, и их цели. Может статься что вот это-то, — махнул я рукой, — им и нужно.
— Все бумаги сюда принес? — Илька откинул шкуру.
— Только те, которые могут вопросы вызвать. Расчеты по закупкам и лошадиную ведомость оставил. Они к нашему делу не относятся.
Семен достал из-за нар завернутую винтовку, размотал, открыв ложу и затвор. Пахнуло оружейным маслом. Рыжий поднес винтовку к лампе.
— А это что за система эдакая? То, что не новый образец берданки, я уже понял.
— Винтовка капитана Мосина. Опытные образцы с Тульского завода. Дядьке по нашей службе передали, для испытаний.
Семен открыл затвор, проверил, что внутри, и положил винтовку поперек колен. Илька наклонился, разглядывая выступавший снизу магазин.
— Опробовали уже? — спросил Рыжий.
— Не успели. Патроны к ним вон в том ящике, папка с завода вместе с остальными бумагами.
Семен провел ладонью по ложе и завернул обратно в ткань.
— Пускай пока здесь лежат, — сказал Илька. — Присмотрю.
— Их бы, конечно, ко мне в курень перенести, от греха подальше. Да такие свертки и ящик мимо Тимофея без вопросов не пронесешь. Бумаги-то сейчас заберу. А с винтовками завтра попробуем управиться.
Илька кивнул.
— Мне завтра к вечеру выходить, так что пока смогу присмотреть.
Я достал документы из-под шкур. Заводскую папку отложил, карту сложил по старым сгибам, мы все завернули в холстину.
— А с заимкой что? — спросил Илька. — Дальше-то, как будем?
— Пока работаем как есть. Связь там же, в уговоренные сроки намечена. Как появится ясность, будем думать сами, что дальше делать.
— Понял.
Я убрал сверток под полушубок, застегнулся и пожал Ильке руку. Мы с Семеном вышли вместе. Тимофей ответил на пожелание доброй ночи и снова склонился над столом.
Попрощавшись до утра, я отвязал Беркута и повел на конюшню к Кравцовым, задумавшись о том, что поскорей бы и своя нужна.
В окнах еще горел свет. Олег, услышав стук копыт, открыл ворота и пошел со мной в конюшню. Брат принял седло, мы вместе напоили Беркута, задали сена и прошли в курень.
Тетка Поля вышла мне навстречу. Акулина Никитична сидела возле стола, сжимая платок. Обе были заплаканные, с припухшими веками.
— Как он, Андрюша? — спросила Пелагея Александровна.
Я обнял ее, потом наклонился к бабушке и прижал к себе.
— Дядька Аркадий крепкий, он обязательно выкарабкается.
Акулина Никитична кивнула, вытерла глаза.
— Ложитесь уже, ангела ко сну.
— Спаси Христос, Андрюша, — проводила меня тетка Поля.
У себя я осторожно притворил дверь, на встречу затопали лапки.
— Свои, — шепнул я.
Амур завилял хвостом и ткнулся носом. Я присел, почесал его за ухом, не давая лезть лапами на полушубок.
Саша уже спала. Разувшись и сняв полушубок, взял сверток с документами и прошел к сундуку, поднял крышку, уложил бумаги под запасное белье, стараясь не разбудить Сашу.
Я сел за стол, зажег лампу и достал из ящика бумагу с карандашом. Прежде чем ложиться, надо было подумать. После произошедшего в голове была каша, но кое-что уже начало проясняться.
«Кто знал, что Аркадий находится в Лончаково? Знал про его выезд на выгон? Где стрелок получил оружие? Кто мог встретить его, окромя пикета?»
Чем больше вопросов задавал сам себе, тем сильнее я подозревал, что у стрелка в станице был сообщник. Начал перебирать всех, кто мог вызвать подозрение.
Сперва приезжих и тех, кто нанимался на работы. По записям можно хотя бы сопоставить, когда человек появился и куда направлялся. Этим займусь утром в правлении.
Сложил записи, убрал к своим вещам и погасил лампу. Ложился осторожно, чтобы не разбудить Сашу, а сам все перебирал имена и фамилии. Вскоре под подозрение попали уже и некоторые станичники. С этими мыслями я провалился в сон.
Умывшись и наскоро одевшись, съев завтрак, приготовленный Сашей, отправился к Юдинцеву узнать, что с дядькой. Хотелось и в правление попасть поскорее, изучить списки всех, кто приходил в станицу за последнее время. Часовой у калитки посторонился.
— Доктора ночью приехали, — сообщил он. — Балохин с двумя помощниками. Из Козловской, по вчерашнему вызову. Нарочный с ними был, бумаги какие-то в правление привез.
Роман Васильевич встретил меня в сенях. У него под глазами наметились темные круги.
— Заходи. Алексей Юрьевич хотел расспросить тебя о падении. Сейчас решают, что дальше делать.
Приехавшие врачи переговаривались у стола, сам Балохин стоял возле кровати.
— Андрей, ты видел удар?
— Видел. Дядька осел возле навеса и виском о край бревна приложился.
— После этого приходил в себя? На вопросы отвечал?
— При мне нет, сразу в беспамятство ушел.