Страница 56 из 76
Глава 13 Опытный образец
Я посмотрел на разложенные бумаги. Молчанов, китайский торговый двор, земли, прииски, обозы. Все вроде сходилось, а ухватиться пока не за что.
И тут вспомнил про пустые зимовья.
— Аркадий Игнатьевич, погодите. Слыхали, что у нас перед приездом губернатора двоих с одной заимки задержали?
— Продолжай. — Дядька поднял голову.
— Есть тут недалеко Копыловская заимка. За старой гатью.
Название ему, похоже, ни о чем не говорило. Я пересказал жалобы Коробова: три месяца без расчета работали, документы приказчик отобрал, потому он и сбег. Потом рассказал про Федосью Матвеевну, Ефрема Савельевича Бурова, запертый на ночь барак и долги за харчи, одежду да инструмент. И про самого хозяина, хабаровского купца Гаврилу Фомича Копылова, которого рабочие давно не видали.
Не забыл и про краденую ложку. Этим двоим верить на слово я бы не стал, но одно другого не отменяло. Разбираться с заимкой все равно надо.
Аркадий Игнатьевич слушал молча.
— После губернаторского проезда Албазов туда ходил с десятком. Заимка пустая. Еще два соседних зимовья тоже. Причем не похоже, чтобы люди бежали впопыхах. Посуду оставили, часть инструмента, соль, заготовленные бревна. Следы трех или четырех саней и пеших людей вели в сторону китайского берега.
Дядька достал блокнот и стал записывать.
— Все рабочие?
— Выходит, что так. Кроме тех двоих, которых раньше задержали.
— Когда примерно ушли?
— За день или два до проверки. Точно сейчас не скажу.
— Где Коробов с этой Федосьей?
— Их в Козловскую отправили для разбирательства.
— Покажи, где заимка. — Аркадий Игнатьевич развернул карту.
Я провел карандашом от старой гати и указал примерное место. Дядька поставил отметку.
— Значит, на завтра планы меняются. В Козловскую я все равно еду, но сперва заедем сюда. Поглядим, что там сейчас делается.
— Я пока по службе при Завьялове состою.
— Договоримся, отпрошу по служебной надобности. Ты и козловских знаешь, и список по лошадям составлял. Все равно со мной поехал бы.
— На сегодня расход. — Он сложил бумаги. — Илька, ты пока поспрашивай среди своих, что в гасянах происходит. Семен, тебе по станице работать. Люд у вас тут разный проходит. Примечай, кто идет, а главное, куда. Тут тоже найдется за что зацепиться.
Домой я вернулся уже за полночь. Хотел пробраться тихо, чтобы не разбудить Сашу, но Амур впотьмах меня не признал и от испуга залился лаем.
— Тише, тише. — Я подхватил его на руки. — Хороший сторож из тебя выйдет. Пора тебе собственный курень, то бишь будку, делать. Поговорим с Олежкой, чтобы смастерил.
В горницу вышла Саша.
— Андрей, ты чего так припозднился?
— С дядькой засиделись, все Кубань вспоминали. Завтра на денек с ним в Козловскую схожу, по лошадиным делам. Нам там чего присмотреть?
— Мне для шитья кое-что нужно. К утру список составлю, все равно на словах не запомнишь. Пошли спать уже.
Утром, когда я явился к правлению, дядька успел переговорить с Макаром. Завьялов меня отпустил, только попросил оформить два рапорта, оставшихся со вчерашнего дня. Я закончил писанину, и мы отправились в дорогу.
До старой гати добрались верхами. Я шел на Беркуте, дядьке выдали мерина из станичной конюшни. Еще на подходе к заимке заметил свежий след саней. Албазов совсем недавно докладывал о пустом дворе, а теперь за воротами были люди.
Возле навеса трое рабочих катали бревна. Еще один возился у сложенных штабелем жердей. Из трубы тянулся дымок.
На въезде нас встретил рабочий в затертом полушубке.
— Кто такие?
— Здрав будь, не знаю, как по батюшке, — обратился к нему дядька. — По служебной надобности лес присматриваем. К весне намечается небольшой подряд на ремонт телеграфной линии. Несколько десятков столбов заменить надо. Бревна нужны ровные, без гнили. Сказывали, у Копылова здесь можно спросить.
Рабочий приободрился.
— Василий Ревякин я. Присматриваю за хозяйством, пока старших нет. Леса навалом, только артели нынче толком нет.
Он кивнул на двор.
— Как видите, одни остатки. Сейчас людей опять набирают.
— А лес продать сможете?
— Чего не продать? Ефрем Савельевич решает. Был бы заказ.
— Буров?
— Он самый.
— Где же его застать?
— Завтра должен быть. На дальнюю делянку уехал, инструмент собирать.
Аркадий Игнатьевич оглядел двор.
— У вас, стало быть, не одна эта заимка?
— Пять участков нынче за Буровым. Тут главный двор, а дальше делянки да зимовья. То там инструмент нужен, то здесь лошадь захромала, то людей новых принимать. Один Ефрем Савельевич промеж всего и мечется.
Дядька сочувственно покачал головой.
— Пять мест на одного человека. Хорошее хозяйство.
— Было бы хорошее, если бы рабочие не разбегались, — проворчал Ревякин. — Платят им, кормят, струмент дают, а все мало. Чуть где серебром поманят, и след простыл.
Я промолчал. Коробов рассказывал иначе про три месяца без оплаты. Спорить с Ревякиным сейчас было незачем.
Аркадий Игнатьевич сделал пометку в блокноте.
— Передайте Ефрему Савельевичу, что приезжали насчет леса для телеграфа. Через пару дней еще загляну, тогда и о цене потолкуем.
— Передам.
На выезде я оглянулся. В пустовавшем дворе снова работали. Только куда делась прежняя артель, Ревякин нам так и не объяснил.
До Козловской добрались ближе к полудню.
Петр Петрович Эпов принял нас у себя. Аркадий Игнатьевич попросил разрешения поговорить с двумя задержанными из Лончаково.
— Мне по торговым делам, Петр Петрович. Хочу прояснить, у кого лес брать и где людей на подряды нанимать. Они по здешним заимкам работали, наверняка знают.
Эпов подумал и кивнул.
— Заимки у нас все переписаны, это и я вам скажу. А по людям лучше с ними переговорить. Только по одному. Караул за дверью будет.
Он повернулся ко мне.
— Громов, раз все одно назад пойдете, пакет Завьялову захватишь. И перед выездом зайди на телеграф. Для Лончаково почта должна прийти.
— Сделаю, Петр Петрович.
Коробова привели первым.
Аркадий Игнатьевич представился по своей обычной торговой легенде и сразу перешел к делу.
— Говорят, у Бурова рабочих набирали. Я сам людей ищу, потому и спрашиваю: место стоящее или лучше не связываться?
Коробов усмехнулся без веселья.
— Там по три месяца за никудышные харчи работают. Не стоит вам с Буровым связываться. Останетесь и без леса, и без денег.
— Столько задолжали?