Страница 55 из 76
Мне соваться туда было несподручно. За последнее время успел примелькаться, опознать могли. С Морозовым тоже лучше не рисковать: после ранения он еще не восстановился. Рыжего, правда, кое-кто знал не хуже нас. Сбрить усы можно, но всех знакомых этим не обманешь. И все же шансов устроиться у него больше.
Дядька, похоже, прикидывал то же самое.
— Пока это один из вариантов. Сперва узнаем, кто у Молчанова новых людей принимает.
Я посмотрел на Семена. Аркадий Игнатьевич сразу предупредил его, чтобы сам пока никуда не совался. Ильке поручил осторожно поспрашивать промысловиков о наборе на прииски.
Дядька начал собирать бумаги, но тонкую пачку оставил на столе.
— Теперь о Новой Желтуге. Получил перепись тех, кто перешел Уссури, их бумаги и сравнил с записями из Графской.
На одной долговой расписке стояло клеймо китайского торгового двора. Такое же нашлось на накладной за большую партию муки, соли и инструмента. Два месяца назад груз отправили к золотодобытчикам на китайскую сторону. Выходило, один из дельцов, через которых шли долговые сделки, снабжал и артель старателей.
— Значит, и земли за долги прибирают, и на Желтуге кормятся одни люди, — сказал Семен.
— По крайней мере, один торговый двор в обоих делах отметился, — ответил дядька.
Я посмотрел на накладную.
— Снабжал старателей, это понятно. А переход через Уссури тут при чем?
Аркадий Игнатьевич подвинул к себе карту и задержал палец возле Лончаково.
— Всю дорогу над этим кумекал. Большинство пришло на Желтугу без гроша. Китайцы, корейцы, наши беглые рабочие. Ни земли, ни имущества. Последнюю рубаху заберешь, а больше взыскивать и нечего. Но если людей к Лончаково направили нарочно, то расчет мог быть вовсе на другое.
— На китайских солдат, которые за ними придут, — сказал я.
— И на то, что придется делать нам.
Семен нахмурился.
— Нынче-то войска ушли. Людей мы приняли, с китайцами договорились. Что с этого Молчанову?
— Пока ничего такого, ради чего стоило бы затеваться. Вы не дали устроить бойню. Солдат отвели, начальника их отозвали за самоуправство. Для Хабаровки это непростой, но не трагичный случай. Рапорты напишут, посты на время усилят. И можно дальше служить по-прежнему.
Дядька убрал руку с карты.
— Только на той стороне уже собирается еще одна большая группа. Возможно, за ней пойдет вторая. Комиссарам сообщили, они с китайской стороной работают.
Я снова глянул на линию берега и представил несколько сотен человек на льду, а за их спинами солдаты.
— Если повторится, одними временными постами могут не обойтись, — продолжил Аркадий Игнатьевич. — Потребуют увеличить постоянную команду. А людей надо где-то разместить, припасы хранить, связь наладить. Понадобятся казармы, склады, телеграф, надежная дорога к Козловской. Берег укреплять, пристань устраивать. Если же начнется стрельба и десятки людей полягут, деньги на это могут выделить быстро.
Я придвинул к нему край карты с отмеченными участками.
— И тут выяснится, что нужные места уже у Молчанова.
— Вот именно. Часть земли придется отчуждать за казенный счет. Лес нужен, а у него все устроено, и паровая лесопилка имеется. Подводы нужны, так у него обозы и лошади. Склады, подряды, все готов предложить хоть завтра. Казна ему за землю заплатит, у него же лес купит, да еще его обозами все это перевезет. Не бесплатно, конечно.
— Чугунку-то из-за одной перестрелки сюда не повернут, — заметил я.
— Из-за одной не повернут. Но лишний довод торопить изыскания на этом направлении появится. А заработает он и без чугунки, если начнут укреплять границу.
Я посмотрел на выписки. Здесь кто-то явно собирал самые важные участки под свой контроль заблаговременно.
— Выходит, ради этого он Новую Желтугу и собрал? — спросил Семен.
— Этого я не утверждаю. Снабжать старателей еще не значит ими распоряжаться. Тем более солдатами. Мы видим, кому может достаться главная выгода. Кто направлял людей и был ли вообще кто-то над ними, пока не знаем.
Аркадий Игнатьевич сложил выписки поверх карты. Я придержал ее край, чтобы она не свернулась.
— А если все так, то ему ведь выгоднее, чтобы в следующий раз мы с китайцами не договорились.
Дядька посмотрел на меня.
— Пока это только версия.