Страница 51 из 76
На большом столе были хлеб, соленья, кутья из пшеницы с медом. Пелагея Александровна вынула из печи постные блины и горшок грибных щей. Часть отставила для женского стола, остальное понесла в горницу. Сашин пирог тоже поставили на наш стол.
Не хватало лишь крестного.
Только мы уселись, как дверь в сени открылась и застучали сапоги.
Я поднял глаза. Олег отступил с прохода, и на пороге появился человек в добротном полушубке, с саквояжем в руке. Снял папаху, он перекрестился на образа.
Дядька.
— Здорово вечеряли. Примете запоздалого родственника?
Я уже шел к нему. Аркадий Игнатьевич поставил саквояж и обнял меня, крепко хлопнув по спине.
— Ну, здравствуй, племяш. До тебя нынче через правление добираться пришлось. Ваш дом заперт. А коли ни дома, ни в правлении тебя нет, значит, у Степана искать надо.
Акулина Никитична поднялась, держась за край стола.
— Аркаша, это ты? Да что же ты без вести, без письма!
Он сразу подошел, наклонился к ней. Бабушка обняла дядьку, потрогала плечи, будто проверяла, не похудел ли, и только потом отпустила здороваться с остальными.
Саша подошла вместе с теткой Полей. Аркадий Игнатьевич расцеловал обеих, пожал руки Огороднику, Юдинцеву, Семену. Петр попытался приподняться, но фельдшер положил ему ладонь на плечо.
— Сиди уж. Гость к тебе и сам подойдет.
Дядька поздоровался с ним, потом оглядел горницу.
— А сам-то Степан где?
— Утром в Камень-Рыболов уехал, — ответила Пелагея Александровна. — С Глебом Маркеловичем.
Аркадий Игнатьевич с досадой покачал головой.
— Жаль. Все только второпях и видимся.
— Раздевайся, — велела тетка Поля. — Сам-то хоть не на час приехал?
— Сегодня никуда не тороплюсь.
Олег принял у него полушубок. Я подвинулся, освобождая место возле себя, а Татьянка принесла еще одну ложку.
Аркадий Игнатьевич заметил кутью, помянник в руках Огородника и притих.
— К поминкам, получается, поспел.
— К ним, Аркаша, — ответила Акулина Никитична. — Василия нашего тоже помянем. Всех помянем, кого Господь уже прибрал.
Дядька кивнул.
Перед едой встали к образам. Даже Петр, опершись на край стола, приподнялся. Женщины оставили посуду. Саша встала возле Серафимы, Татьянка прижалась к матери.
Огородник начал молитву. Мы отвечали. Потом он раскрыл помянник и стал читать имена.
Чада Божия казака Василия, казачки Екатерины, Семена…
Акулина Никитична негромко добавляла тех, кого не было в книжечке. Серафима крестилась. Дядька стоял рядом со мной, опустив голову.
При имени отца я опять вспомнил его руку, сжимавшую мою ладонь вместе с крестом. Вспомнил, как обещал выжить и добраться до своих. Тогда даже представить не мог, где найду тех своих. А сейчас они были здесь, передо мной.
После молитвы расселись. Аркадий Игнатьевич занял место, я устроился рядом, Олег сел с краю. Пелагея Александровна подала кутью, поклонилась и вернулась к женщинам. Саша с Нюркой принесли горячее, потом тоже сели за отдельный стол возле печи.
Огородник помянул станичников, Семен вспомнил погибших в Новой Москве. Аркадий Игнатьевич слушал, не перебивая. Когда речь дошла до бати, дядька положил ложку.
— Все хотел с ним увидеться. Думал, еще успеем.
Он произнес это тихо, потер большим пальцем край стола и перекрестился.
С женской половины донесся голос Акулины Никитичны. Бабушка вспоминала моего батю еще молодым. Аркадий поднял голову, слушая, а я смотрел то на него, то на Сашу.
Я передал дядьке хлеб.
Он посмотрел мне в глаза. Тем самым своим взглядом, по которому я сразу понял: по всему видать, вовсе не на родительскую субботу приехал мой родственник.