Страница 31 из 76
Сани и розвальни одни за другими двинулись по дороге. Полозья заскрипели, лошади недовольно фыркали, отворачиваясь от ветра.
Пятьдесят девять человек, из-за которых напротив Лончаково собрали несколько сотен солдат и две пушки, быстро скрылись в метели.
— Пошли, — сказал крестный. — Теперь своих выводить.
Станичников выводили небольшими группами: так меньше шансов, что с китайского берега заметят длинную вереницу саней.
Первая группа ушла минут через двадцать. Следующая чуть позже.
Олег выводил Вьюгу. Пелагея Александровна укладывала мешок в розвальни. Акулина Никитична сидела под полостью и ворчала:
— Да снимите вы с меня этот платок, задохнусь же в нем.
— Матушка, ветер.
— Я-то и без тебя чую.
Татьянка сидела рядом с бабушкой и держала небольшой узелок.
Саша устроилась ближе к переднему краю розвальней. Она протянула мне руку.
— Береги себя, — тихо сказала она.
— До Козловской доберетесь и ждите! Все разрешится!
— Знаю, но запомни, что ты мне целый нужен!
Я наклонился, поцеловал ее и отступил.
— Буду, куда ж деваться? Когда у меня такая жена! — Я слегка улыбнулся.
Кирька с Оськой устроились на следующих санях. Крестный вышел из ворот последним.
— Олег.
— Да, батя.
— За семью отвечаешь головой. Винтовку проверил?
— Ага, два десятка патронов взял.
Крестный положил ладонь ему на плечо.
— Добре. Старшего слушайся, без приказа ни-ни.
— Не переживай, батя, все хорошо будет.
Крестный хлопнул Вьюгу по крупу:
— Все, ангела-хранителя в дорогу! С Богом! — он перекрестил семью и уже погромче добавил: — Поехали! Поехали, не стоим!
Когда мы вернулись к правлению, там уже собрались участники ночной операции. В кабинете и днем было тесно, а сейчас в дверь пришлось протискиваться бочком.
От порывов ветра мелко дрожали стекла. Китайского берега не было видно вовсе. Этого мы и дожидались.
— Значит так, господа, — начал Петр Петрович. — До утра всей внешней обороной Лончаково командует Глеб Маркелович. Прибывшие казаки поступают под его команду. Степан Анисимович отвечает за порядок внутри станицы. Если дойдет до боя, окончательное решение остается за мной. Здесь все понятно?
Возражений не было.
— Тогда еще раз пройдем по нашему плану, — сказал Эпов.
Овсянников придвинул карту.
— Первый десяток козловских уходит на север, к протоке. Семен Афанасьевич, участок этот на тебе. С вами трое из наших, они острова, берег и все подходы хорошо знают. Первый рубеж — вот здесь.
Карандаш лег поперек знакомого мне участка.
— Второй за ельником, ближе к сопке. Если переднюю позицию продавят, отходите к ней.
Гордеев склонился над картой, проследил путь от первой позиции ко второй и кивнул:
— Понял.
— Ниже станицы работает Макар. Венюковские и часть козловских идут к старой гати.
Завьялов потянул карту к себе.
— На этой высоте казаков не ставим?
— Нет. Утром снег скорей всего закончится, и на гребне вас китайцы быстро пересчитают. Сядете за ним, вот тут. А второй рубеж уже в лесу.
Макар прищурился, прикидывая местность.
— Добре. Ежели снизу полезут, первого рубежа им сразу не увидеть.
— На то и расчет.
Овсянников перевел карандаш ближе к станице.
— Второй козловский десяток и оставшиеся венюковские идут к Денису Палычу в резерв. Коней держите наготове, стойте за ближайшими к берегу дворами. Оттуда и до протоки недалеко, и к старой гати быстро перебросить вас можно.
Албазов кивнул:
— Сделаем, все уже готово.
— Приготовительный разряд там же. Прохор остается старшим над своими. Молодежь вперед без надобности не отправлять. Вестовыми ходить, за лошадьми смотреть, патроны подносить, раненых выносить. Работы им и без стрельбы хватит.
Где мне провести остаток ночи, я уже понял. Глеб Маркелович посмотрел на меня:
— Громов тоже у тебя, Денис Палыч.
— Уже понял, — ответил Албазов.
Овсянников снова склонился над картой.
— По центру после подрыва людей много не держим. Денис Иванович оставит наблюдение на берегу и возле подходов. Нам надо знать, что происходит напротив станицы.
Эпов добавил:
— Связь пойдет через правление. С севера и юга по два вестовых. Самостоятельно огонь не открывать, что бы там на китайском берегу ни происходило.
— Так и условились, — подтвердил Овсянников.
Петр Петрович задержал взгляд на карте.
— Теперь лед.
Эту часть плана днем проговорили несколько раз. Места выбрали, казаков Овсянников отобрал заранее, все необходимое приготовили еще до эвакуации.
— Идем как решили, — сказал Глеб Маркелович. — Четверка Бирюкова впереди. Остальная рабочая группа с динамитом, следом за вами.
Рыжий, стоявший возле стены, коротко кивнул.
— Мои готовы.
— Белая справа?
— Уже снарядились.
Четыре комплекта достались Бирюкову и трем пластунам, которых Овсянников отдал ему в подчинение. Пятый Глеб Маркелович оставил себе, шестой получил один из козловских казаков, который будет работать со взрывчаткой.
— Если встретите китайский дозор, — продолжил Глеб Маркелович, — ни в коем случае не стрелять. Нам до утра перестрелка на льду не нужна. Отогнали, обошли, связали. Мне все одно, но, чтобы без шума было.
— Добре, — Рыжий погладил ус.
Эпов еще раз посмотрел на карту.
— Как закончите, вся группа возвращается на наш берег. Без команды не подрывать.
— Само собой, Петр Петрович.
— Последние сани ушли уже с четверть часа назад, — сообщил крестный.
Эпов глянул на часы, потом на забеленное снегом окно.
— Тогда начинайте.
Овсянников свернул карту.
— По местам.
Правление разом опустело. Гордеев со своими ушел через северный край станицы, стараясь миновать открытые улицы. Следом небольшими группами разошлись венюковские и выделенные Завьялову козловские. Макар повел их вниз, к старой гати.
Албазов отвел резерв за ближайшие к берегу дворы. Там, в укрытии от ветра, стояли оседланные лошади, среди них и Беркут. Второй козловский десяток разместился ближе к улице, венюковские чуть дальше. Наш приготовительный разряд Денис Палыч поставил за конюшней.
— Если начнется стрельба, чтобы ни одна дурная голова без приказа к реке не побежала, — предупредил Албазов.
— Меренский, Бортеньев, будете при вестовых. Остальные покуда здесь. Андрей, со мной.