Страница 92 из 97
– Я? – спросила Икс, не веря своим ушам.
Смерть улыбнулась и погладила ее по голове.
– Я же сказала, что глаза у тебя от отца, помнишь? Но и мои черты тебе передались. Ведь твое оружие – тоже коса.
Икс потеряла дар речи. Теперь ей все стало намного понятнее. Сильный страх Нейтана Таттерфола перед Орденом Света. Загадка ее матери. Непреодолимое желание отца попасть во владения Смерти. Он искал свою потерянную любовь…
Пока ты со мной, маленькая грезочка, Смерть непременно к нам придет.
Слова, которые услышал Улыбок… Икс была не просто Кошмаром – она была дочерью Смерти.
Она почувствовала на себе взгляды друзей.
– Икс… – тихо начала Морриган, но капитан Кел взял ее за плечо, отводя в сторону.
– Оставим их одних. Темпест, покажешь тот портал, через который ты прошел?
Олли поплыл за ними, встревоженно оглядываясь на Икс через плечо.
Икс слышала, как они уходят, но не могла отвести глаз от Пожинательницы душ… Нет, не так. От
своей матери
. Так странно было стоять с ней лицом к лицу, когда Икс столько лет мечтала ее увидеть и гадала о том, как она выглядит. Невольно Икс подумала о том, что нос у нее точно такой же, как у мамы.
Ее мама – одна из Скорбей. Самая могущественная. Скорбь, без которой страдали оба мира.
Икс склонила голову.
– Ты ушла из Лабиринта из-за меня, и, значит, все, что тогда произошло – с Меллой и с Джеком… Это все моя вина, – прошептала она.
Смерть наклонилась с высоты своего огромного роста и положила руку ей на плечо:
– Нет, Икс. Ты моя маленькая сбывшаяся греза. За наши с Меллой ошибки в ответе только мы.
Она ласково дернула Икс за растрепавшуюся косичку:
– Бессчетные века я охраняла эту дверь, но ты научила меня тому, что я не могла найти в Лабиринте: радости. И благодаря этой радости я наконец осознала, насколько ценны души, проходящие через мою дверь. Осознала, что каждая из них – незаменима. Думаю, поэтому я попала в Тумансмут, когда выскользнула из Лабиринта уже в плену Пожирателя памяти. Даже лишившись воспоминаний, я пыталась вернуться к тебе и Нейтану, к тому, что мне дорого.
Души из плаща Меллы уже рассеялись, кроме одной. Она замерла над раскрытой ладонью Смерти. Икс догадывалась, чья эта душа.
– Это мой папа?
– Да, – ответила Смерть.
В земле за ними раскрылась трещина, и из нее выскользнули четыре Видения Смерти. Они несли дремлющее в кристалле тело.
С замиранием сердца Икс наблюдала за тем, как Видения положили его перед Смертью, как она склонилась над ним и бережно вылила свет души обратно в тело.
Поверхность кристалла треснула, и, когда последняя капля света коснулась губ Нейтана Таттерфола, кристалл лопнул и разлетелся мерцающей пылью, напоминающей семена одуванчика. Папа Икс тяжело вздохнул и медленно поднялся на ноги. Он сиял неземным светом от кристальной пыли, оставшейся на коже.
– Папа? – робко позвала Икс. У нее было такое странное чувство, будто она встретила незнакомца, с которым в то же время росла всю жизнь.
– Икс! Это ты?! Как ты выросла! – воскликнул папа и крепко-крепко ее обнял. – Я уж думал, больше никогда тебя не увижу. И тебя, – добавил он, притягивая очень чинную Смерть в совсем не чинные объятия.
– Нейтан! Не при всех же, – проворчала Смерть, но она смотрела не на капитана Кела и остальных, которые еще могли их увидеть, а на свои Видения Смерти. Похоже, ей именно из-за них было неловко.
Икс смеялась так долго и громко, что уже дышать не могла. Про себя она надеялась, что ее улыбка сейчас не выглядит жуткой. Она обняла их обоих – своих родителей – и прижалась к ним так сильно, как только могла. К ней вернулось чувство, что скрывалось глубоко внутри, в дальнем уголке ее души: чувство, что тебя любят, и ты в безопасности, и мама с папой рядом. Может, оно всегда было в ней, и она вовсе этого не забыла. Может, их любовь всегда согревала ее изнутри.
Она отстранилась и посмотрела на родителей сияющими глазами:
– Я вас представлю всем своим друзьям. И отведу к тете Таре. Она вам так обрадуется! Ой, она ни за что не поверит, кто моя мама!
Нейтан улыбнулся, но улыбка это была грустная, и его глаза мерцали от слез.
– Икс, – ласково произнесла Смерть, – я должна остаться, привести Лабиринт в порядок. И твой отец больше не может покинуть Междумирье. Он слишком долго дремал в кристалле. Теперь его душа принадлежит этому месту.
Сердце у Икс болезненно сжалось. Она потерла влажные щеки:
– Нет, нет. Не может быть. Неправда. Мы же только что встретились! Ты не можешь уйти!
Это было слишком несправедливо.
Кто-то ласково положил руку ей на плечо, и Икс обернулась. К ним вернулся капитан Кел и встал с ней рядом.
– Мне жаль, – сказала Смерть.
– И все, папа пройдет через твою дверь? – спросила Икс. – Он умрет?
– Нет.
Смерть сделала широкий жест рукой, и Икс как-то поняла, что теперь ее слышит весь Лабиринт.
– Сегодня, – объявила Смерть, – в Междумирье появилась малая Скорбь: Меланхолия Сожаления. – И уже тише, так, что Икс едва ее расслышала, она добавила: – Больше ты не Нейтан Таттерфол.
Отец Икс закрыл глаза, и по его лицу покатились слезы.
– Мне жаль, Икс. Я был слишком одержим Лабиринтом и тем, чего я лишился. И забыл ценить то, что имею.
Его печаль была особенной, окрашенной чувством горечи, тягой к тому, что могло бы быть, поступи он иначе. Это была Меланхолия Сожаления.
Икс расплакалась еще горше, и от слез все помутнело перед глазами. Она пыталась думать о том, сколько всего хорошего есть у нее в жизни, чтобы душу не одолела тоска, но сердце слишком сильно болело.
Мама ласково погладила ее по волосам.
– Расстраиваться – это нормально, Икс. Ты можешь грустить, и злиться, и бояться. Испытывать любые чувства. Понимаю, тяжело жить в мире, в котором столько печалей, – сказала Смерть с горькой улыбкой, – но Скорби созданы не для того, чтобы терзать души. Они многому нас учат. Напоминают о том, как дорого нам то, что мы имеем. Благодаря им мы ценим время и тех людей, что нас окружают. Во власти Скорбей оказываются лишь те, кто не способен жить с ними в мире.
С этими словами Смерть выпрямилась во весь рост.
– Боюсь, наше время на исходе. В моих владениях могут оставаться лишь создания Смерти. Но мы с тобой еще увидимся, обещаю.
– Иди сюда, Икс, – позвал папа.