Цветы для ведьмы

Друзья

Дубовая дверь с протяжным скрипом открылась внутрь избы. В проём вместе с клубами белого морозного пара шагнула Таиша.

Она остановилась на пороге. Грудь под толстой шерстяной шалью часто и глубоко вздымалась. С краев ее на грязные половые доски падали комья налипшего снега, мгновенно тая и превращаясь в тёмные лужицы.

Таиша подняла голову и посмотрела прямо на Яна. Её правая нога, занесённая для следующего шага, замерла в воздухе, а затем медленно опустилась на пол. Зрачки расширились, губы приоткрылись, обнажив зубы.

— Не может быть, Янчик, — выдохнула она.

Она сорвалась с места, сделала три быстрых шага, громко ступая по доскам, и бросилась к нему. Вскинула руки, обхватила его за шею и с силой вжалась лицом в грудь.

Ян отшатнулся назад, упёрся пяткой в пол, чтобы не упасть. Спина, плечи и живот мгновенно одеревенели. Пальцы Таиши с силой сжали ткань его рубахи на лопатках. Ян почувствовал спиной твёрдые костяшки. Руки девушки мелко и часто дрожали.

— Янчик. Храни тебя Лес, Янчик, — заговорила она быстрым шёпотом, не отрывая лица от его груди. Горячее дыхание пробивалось сквозь тонкую ткань, согревая холодную кожу. Ткань стала влажной от её слёз. — Жив. Ты жив.

Напряжение медленно ушло из тела Яна. Он поднял согнутые в локтях руки и осторожно, кончиками пальцев, дотронулся до плеч Таиши. От шерстяной шали исходил густой запах древесного дыма, сушёных яблоневых долек и кислого пота.

Таиша была такой же, какой Ян её запомнил. Круглые, покрасневшие от мороза щёки, чистая кожа без язв и серого налёта, гладкие волосы, выбивающиеся из-под платка. В груди возникла тупая, тянущая боль.

Она резко отстранилась, откинула голову назад и посмотрела Яну в лицо. Щёки её были мокрыми. Ладони съехали с шеи вниз и крепко сжали предплечья. Ногти впились в тело сквозь ткань.

— Как? — громко спросила она. — Как ты выжил? Что там было? Говори!

Ян сглотнул слюну, пытаясь подобрать слова — описать голубое свечение под землёй, рассыпающиеся в пыль тела, привкус болотной жижи во рту и красные глаза Герды.

За спиной Таиши скрипнули половицы.

Марек сделал два широких шага вперёд. Он подошёл к девушке вплотную, протянул руки и обхватил её запястья широкими ладонями. С силой разжал пальцы Таиши на руках Яна и потянул её на себя.

— Хватит уже, задушишь.

Девушка не стала вырываться. Она развернулась, шагнула к Мареку и уткнулась лбом в жёсткую овчину его тулупа. Плечи её начали подниматься и опускаться в беззвучных рыданиях. Марек обхватил её спину обеими руками, прижал к себе и опустил острый, обросший щетиной подбородок на макушку Таиши. Поверх её головы он смотрел прямо в глаза брату.

Ян стоял с опущенными руками. Он смотрел на их сцепленные тела. На то, как широкие кисти Марека уверенно лежат на спине девушки, как плотно она прижимается к его животу.

— Должен вас поздравить, так? — произнёс Ян. Он попытался растянуть губы в улыбке, но лицо слушалось плохо, и получился лишь кривой оскал. — Быстро вы сдружились.. Всего лишь месяц, а я думал, Таиша, ты по Яреку сохнешь, а тут гляди..

Улыбка исчезла.

Таиша резко подняла голову с груди Марека, повернула шею и уставилась на Яна. Слёзные дорожки блестели в полумраке, брови сошлись на переносице, на лбу пролегли глубокие складки.

— Месяц? — Таиша произнесла это одними губами, почти без звука.

Ян медленно опустил веки и снова открыл глаза.

— Ах да, — с шумом выдохнул он через нос. — Год. Для вас прошёл год.

Он произнёс эти слова, вслушиваясь в их звучание.

— Как вы.. как вы жили? — спросил Ян, глядя на тёмные щели в деревянном полу.

— Не жили, — голос Таиши стал громким и резким. Она оттолкнулась от Марека, вытерла мокрые щёки тыльной стороной грязной ладони. — Выживали. Доедали старые запасы. Жгли заборы и крыши сараев, чтобы топить печи.

— А тебе-то зачем это было нужно? — Ян поднял глаза. — Агата что говорит?

— Если уж помирать с голоду, то рядом с тем, кого выбрала сама, — она повернула голову и посмотрела на Марека в профиль. — Я приношу еду, когда могу. Не всегда получается. Агата все кричала на меня и кричала, а один раз вообще заперла. Я сбежала. Обманула пердунов старых и уже несколько дней живу не дома.

— Как всё переменилось, — произнёс Ян тихо, глядя на руку Марека, снова лёгшую на талию Таиши. — За этот.. год.

Таиша смотрела на него в упор.

— Мы думали, ты умер, — сказала она ровным голосом. — Деревня продолжала гнить, посевы умерли. Значит, Лес не принял тебя. Значит, ты не дошёл до ведьмы и сдох. Так я считала.

— Я хотел всё исправить, — голос Яна дрогнул. — Думал, найду способ..

— Нашёл? — перебил его Марек.

Ян медленно покачал головой.

— Я лишь больше бед принёс.

— Полно, — Марек резко дёрнул головой, отбрасывая сальные волосы с лица. Он выпрямил спину. Расслабленная поза исчезла, тело налилось силой. — Слезами горю не поможешь. Что сделано — то сделано. Таиша, есть вести?

Она громко втянула воздух носом, сглатывая.

— Пыталась пройти к старухе — не пустили. Там теперь сопляки какие-то с топорами стоят, — она презрительно скривила губы, обнажив дёсны. — Ольдрик сидит в корчме. Ярек торчит в кузнеце после того, как его отец умер.

— В корчме? — Ян сдвинул брови. — Туда все еще ходят?

— Нет, конечно, — Таиша громко фыркнула. — Нет ни еды, ни выпивки. Мы там.. собираемся иногда. Греемся. Как можем.

Она повернула голову к Мареку.

— Надо вести его туда. Осторожно. Не свыклись они еще с тем, что ты вернулся.. — она покосилась на окно, затянутое бычьим пузырем. — Только Лес знает, что у них в головах может родиться от голода и злости.

Ян поднял подбородок, глядя на брата исподлобья.

— Может, они правы? Может, мне лучше уйти? Обратно в Лес?

— Не неси чепухи, Янчик, — голос Марека прозвучал грозно. Он шагнул к Яну. — Ты мой братишка. Живой и... — он оглядел его с ног до головы. — .. почти невредимый. Я тебя больше никуда не отпущу.

Марек развернулся и быстро подошёл к старому деревянному сундуку у печи. Откинул тяжёлую крышку. Он начал выкидывать на пол рваные штаны, куски мешковины, старые рубахи и достал со дна тяжёлый, изъеденный молью овчинный тулуп. Мех свалялся, кожа местами потрескалась. Это был рабочий тулуп их отца.

— Надень, — Марек с силой бросил тулуп в грудь Яна. — И ворот подними. Лицо спрячь. На всякий случай.