Цветы для ведьмы

Расплата

— Почему они не шевелятся? — дрожащий голос Герды отскочил от каменных стен и вернулся громким эхом. — Дарена, почему молчат?

Дарена не ответила. Подошла к ближайшему кокону. Шелк, который недавно светился, теперь висел грязными мокрыми кусками — просто старая черная паутина. Липкие нити покрылись скользкой зеленой плесенью, и в нос ударил запах гнили, от которого живот сразу скрутило.

— Что с ними? — голос Герды превратился в тихий сип.

Старшая сестра вытянула руку. Длинные пальцы, покрытые засохшей коркой бурой слизи, дотронулись до кокона. Паутина не прогнулась — рассыпалась с сухим громким хрустом. От этого звука у Яна заныли зубы. Оболочка треснула и осыпалась вниз пылью.

Герда выдохнула весь воздух из легких, быстро сделала шаг назад и крепко прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Ногти глубоко впились в кожу щек, оставляя красные следы. Это была Морана. Тело полностью высохло: желтая кожа натянулась так сильно, что потрескалась. Под ней четко выделялась каждая кость — ребра, острые края таза. Волосы сбились в твердый ком грязи, внутри которого копошились белые черви. Морана не спала. Она давно сгнила и высохла до костей. Кокон лишь прятал это, пока цветы светились.

— Они не проснутся, — голос Дарены прозвучал ровно. — Их здесь нет. Уже давно нет.

— Нет.. — Герда быстро замотала головой. Пятилась назад, пока не ударилась спиной о холодную каменную стену пещеры. — Я же чувствовала.. Она.. Ты же.. Коконы..

— Коконы хранили лишь тела, — Дарена медленно повернулась к сестре.

Ян стоял у входа, крепко сжав челюсти. Хотелось закрыть глаза и убежать наружу, но ноги свело — он не мог сдвинуться с места.

Герда не кричала и не плакала. Не побежала трясти высохшие тела. Просто опустила руки вдоль туловища. Плечи, всегда напряженные и поднятые к ушам, резко опустились вниз, ноги слабо подогнулись.

— Все это время, — почти беззвучно прошипела она. — Я просто рассказывала сказки трупам, а они..

Дарена промолчала. Подошла к трупу Мораны, грязные пальцы дотронулись до сухих век и потянули их вниз. Тонкая кожа хрустнула и закрыла пустые ямы, в которых ползали черви.

— Спи, сестра, — прошептала она. — Лес.. принял твою боль.

Затем подошла к другому кокону. Внутри была Древа. Тело раздулось и стало черным, похожим на гнилой пень. Кожа лопнула в нескольких местах, оттуда капала густая темная жижа. Труп был полностью покрыт толстым слоем белой плесени. Дарена проткнула пальцами паутину и порвала её. Раздался чавкающий звук.

— Плесень.. укрыла твой покой. Спи, сестра.

Герда смотрела на это не моргая. Пальцы тряслись. Дарена открывала коконы один за другим. Мясо Веляны срослось с липкой паутиной, превратившись в один большой ком. Кости Зарены были переломаны: ноги прижаты к подбородку, из груди торчали острые ребра, между которыми росли тонкие черные корни, протыкая гнилое мясо. Иванка лежала лицом вверх: челюсть открыта так широко, что порвались щеки, из носа и ушей падали на камни толстые белые личинки.

Ян видел, как тело Герды сильно затряслось.

— Хватит, — прошептала она, когда Дарена подошла к последнему телу. — Хватит, пожалуйста. Не надо больше..

Но Дарена не остановилась. Разорвала последнюю паутину, выпрямила спину и посмотрела на свои руки. На них осталась грязь.

— Теперь они свободны, — произнесла она, глядя вверх, на темный камень потолка. — И мы тоже будем.

Дышать в пещере стало тяжело. Запах старого гноя и мертвечины вырвался из открытых коконов и заполнил всё вокруг. Ян сделал вдох и почувствовал на языке мерзкий жирный вкус.

Герда потеряла равновесие, крепко зажала рот ладонью и побежала к выходу, спотыкаясь о неровные камни. Ян посмотрел на спину Дарены и быстро пошел за Гердой.

Снаружи ледяной воздух обжег щеки, но вкус гнили во рту так и остался. Герда стояла на снегу в нескольких шагах от пещеры. Согнулась пополам, упираясь ладонями в колени, и громко дышала ртом с хрипом. Её сильно рвало на снег. Желудок сжимался, выталкивая кислую воду.

Ян подошел, но остановился в шаге, опустив руки вдоль тела. Не решался дотронуться. Чувствовал вину за то, что это он уничтожил магию цветов, и теперь не знал, куда деть руки. Уйти не мог.

Когда живот перестал колоть, Герда медленно выпрямилась и вытерла губы грязной рукой. Повернулась к Яну. В темноте лицо было совсем белым, красные глаза широко открыты.

— Какая же дура. Н-ничего не могу. Даже не смогла понять, что мои сестры давно мертвы. Кормила их своей кровью, плакала над ними. Я даже.. — она замолчала и уставилась на свои ладони. На шрам. — Зачем я теперь, Ян? Зачем я осталась? Кому я нужна, если не им?

Ян сделал шаг и обхватил её за плечи. Герда не оттолкнула. Наоборот — шагнула вперед и прижалась к его груди. Тело под тканью было ледяным и сильно тряслось.

— Ты здесь, потому что ты живая, — твердо сказал он, глядя прямо в её красные глаза. — Ты выжила, Герда. Это не вина. Это.. это просто так есть.

— Живая.. — повторила она и скривила губы. — Больно быть живой. Лучше бы я лежала там, с ними.

Белый пар изо ртов смешивался в воздухе. Ян стоял так близко, что видел мелкие трещины на её сухих губах и каплю слезы на ресницах.

Герда подняла подбородок. Зрачки расширились. Она прижалась плотнее, поднимаясь на носки. Ян наклонил голову, пальцы ведьмы крепко и больно вцепились в ткань его рукавов.

Треск.

Сердце Яна сильно ударилось о ребра, пульс застучал в шее. Они тут же подняли головы к небу. Черное ночное небо стало пустым. Звезды пропали. Над головами кружила огромная черная масса.

— Что это?.. — прошептала Герда. Зрачки заполнили всю радужку.

Громкое карканье слилось в один непрерывный шум — он лез в уши, давил на затылок, заставлял зубы сжиматься.

Вороны.

Птицы перестали махать крыльями, падая вниз. Первая мертвая птица шлепком упала в снег прямо перед ними — во все стороны полетели черные перья. Сразу за ней упала вторая, третья. Десятки птиц летели камнем вниз, с громким хрустом разбиваясь о камни и мерзлую землю вдали. Снег вокруг быстро покрывался дергающимися тушками и кровью. Птицы умирали прямо в воздухе.

Потом Ян услышал новый звук. Мокрый шипящий шелест шел прямо от земли. Опустил глаза и быстро попятился назад. Трава вокруг каменной поляны быстро чернела: стебли сворачивались в трубочку, из них текла желтая слизь. Черная гниль ползла по земле, как вода, касалась мха, кустов, стволов деревьев — и дерево сразу превращалось в вонючую кашу.