Страница 57 из 66
Глава 29
Настоящий поступок
Галя
Наступает ночь.
Угрюмо лежу в своей комнате, уставившись в чёрный потолок, потому что сна нет ни в одном глазу. В голове по кругу так и крутится картинка с изображением растерянного лица Никиты, когда я показала его фотографию с Кристиной. Потом его вроде бы искренний гнев. Его отчаянная просьба выслушать его…
А что, если он говорил правду? Что, если это действительно подстава Пашина, а не двойная игра Разгуляева? Вдруг его самый злейший враг решил надавить на меня, потому что я для Никиты важна?
Нет. Нельзя быть настолько наивной.
Около двух часов ночи тишину неожиданно разрывает истошный звук сирены старой пожарной части, которая воет так, словно началась война. Я резко сажусь на кровати, ощущая едкий запах гари. Окно в зале распахнуто, и сквозь него видно, как небо над лесом, где расположена промзона, полыхает зловещим оранжево-красным заревом.
Не раздумывая, вскакиваю и натягиваю джинсы прямо поверх пижамных шорт. Паника захлёстывает с головой. Это ведь может означать только одно. Папина фабрика!
Господи. Мало было проблем, так ещё и пожар!
Бегу ко входу, а там папа уже запрыгивает в сапоги. Поворачивается ко мне. Вижу, его напряжённое лицо, и мне становится ещё страшнее.
— Фабрика, Галчонок, — торопливо поясняет он, толкая дверь. — Главный склад горит, а там новые немецкие станки с ЧПУ. Если они сгорят, мы вообще никогда не расплатимся, нас в долги загонят на три поколения вперёд!
Мы вместе вылетаем из дома и бежим по тёмной улице, задыхаясь от едкого дыма, который стелется по земле. К фабрике уже бегут люди со всего поселка, таща вёдра и лопаты.
Когда добегаем до проходной, мне становится совсем дурно. Огромный ангар главного склада объят пламенем, которое жадно лижет крышу, вырываясь из оконных проёмов чёрными клубами дыма. Местная пожарная машина, старенький ЗИЛ, поливает стены из одного хилого рукава, но это всё равно что плевать в костёр.
Я врастаю в землю, в ужасе наблюдая за происходящим.
— Станки! — орёт папа, пытаясь прорваться сквозь оцепление мужиков. — Станки внутри! Документация в конторке на первом этаже!
— Не лезь, Петрович! — кричит ему наш сосед, удерживая за куртку, за что я ему сильно благодарна. Нужно быть ненормальным, чтобы броситься в горящее здание. — Там ворота заклинило, внутрь не попасть, а через окна не пролезешь! Сгорит всё к чертям!
Огонь пожирает склад с какой-то фантастической скоростью, и едва я ловлю себя на этой мысли, как сквозь едкий запах горелого отчетливо чувствую вонь бензина. Внутри всё холодеет от осознания…
Так это же поджог!
— Так, мужики, даже если главные ворота заклинило, но у технического входа-то ещё можно пробиться! — прорывается сквозь гул взволнованных восклицаний и шум пожара голос папы. — Давайте высадим дверь, и я пойду за сервером и паспортами на станки! Нельзя дать им сгореть, иначе фабрике точно конец!
— Петрович, да ты в своём уме⁈ — орёт наш сосед.
Остальные рабочие нерешительно топчутся рядом. С одной стороны, папу они уважают и вроде бы готовы следовать за ним, но с другой — страх тоже берёт своё. Конечно, страшно.
Тут и думать не нужно! Нельзя лезть туда!
— Там же ад! А если перекрытия рухнут? — вторит кто-то из толпы, будто всерьёз обдумывают папино предложение по спасению каких-то там бумажек.
— Папа, не надо! — тоже пугаюсь я, вцепившись в его рукав. — У тебя же сердце, ты там от одного дыма через минуту рухнешь! Плевать на эти железки, слышишь⁈ Только не лезь туда сам, пожалуйста!
Тем временем сквозь толпу суетящихся у входа рабочих протискивается чья-то высокая фигура в чёрной футболке, и я ошеломленно перевожу на неё взгляд. Сердце пропускает удар, когда я понимаю, кто это.
Никита до сих пор здесь?..
Тяжело дыша, Разгуляев резко поворачивает голову, и наши взгляды сталкиваются сквозь пелену дыма. Пару секунд он смотрит на меня, потом на моего отца… а в следующее мгновение бросается к пожарному щиту на стене соседней бытовки и срывает с креплений тяжёлый металлический лом.
— Эй, парень, ты куда⁈ Сгоришь! — кричит ему в спину пожарный.
Но Никита даже не оборачивается, бросившись к боковой служебной двери склада, которая уже начала дымиться.
— Никита! — в ужасе ахаю я. — Нет! Стой!
Не обращая ни на кого внимания, он с размаху бьёт ломом по замку и с третьего удара вышибает замок. Потом наваливается плечом на дверь, распахивает её и ныряет в клубящийся чёрный дым.
Он же сгорит там! Просто потому, что решил заменить собой моего папу и осуществить его рискованный план⁈
В шоке делаю пару шагов следом за ним, толком не зная, что мне делать, но один из мужиков оттаскивает меня назад. Вцепляется так, что я даже дёрнуться за этим сумасшедшим мажором не могу.
— Не дури, девка, жить надоело?
Время словно останавливается. В ужасе смотрю на распахнутую дверь, из которой валит чёрный дым, и мысленно проклинаю саму себя.
Я ведь выгнала его. Не дала ему и шанса всё объяснить… А он вместо того, чтобы обозлиться и махнуть на меня рукой, вместо того чтобы плюнуть и уехать, решил сыграть в героя. Да если бы ему я была безразлична, разве он влетел бы в пожар, рискуя собственной жизнью?
Какая же я глупая!
— Господи, пожалуйста, — шепчу, саму себя не слыша в рёве пожара. — Пусть он выйдет живой и здоровый… пожалуйста…
Внезапно внутри склада раздаётся оглушительный грохот, и у меня из глаз брызгают слёзы. Сердце останавливается, а в груди застревает крик. Из боковой двери вырывается сноп искр, и я чувствую, как слабеют колени, как я едва держусь на ногах. Но через одно бесконечно долгое мгновение в проеме появляется согнутый в три погибели силуэт, неистово кашляя.
Никита!
Его футболка прогорела в нескольких местах, лицо чёрное от копоти, но одной рукой он тащит за воротник какого-то бесчувственного мужика в спецовке — видимо, охранника, который надышался дымом, — а второй рукой прижимает к груди металлический сейф. Наверное, тот самый, в котором хранят технические паспорта на станки и сервер с бухгалтерией.
Мужики бросаются к нему и подхватывают охранника, а Никита делает ещё два шага от здания и, уронив дымящийся ящик под ноги моему остолбеневшему отцу, падает на колени с новым приступом кашля.
Сбросив оцепенение, бросаюсь к нему со всех ног.
— Никит, ты сумасшедший? Идиот! Зачем ты туда полез⁈