Страница 55 из 66
Глава 28
Уезжай обратно
С остервенением шинкую капусту на старой разделочной доске.
Сидящая в углу с вязанием бабуля то и дело бросает на меня тревожные взгляды, явно опасаясь, что вместе с кочаном я отхвачу себе пару пальцев, но я не могу остановиться. Мне нужно занять руки, иначе я просто сойду с ума. Ведь впервые в жизни я позволила себе растаять в руках этого белобрысой катастрофы, а в ответ получила удар под дых.
Учредитель Разгуляев С. В…
Эта строчка из папиных документов никак не даёт мне покоя, как и та фотография Никита с холеной брюнеткой. Он держал её за талию, а она его целовала. Просто класс, блин! Шикарная фотка для статейки глянцевого журнала «Как развести провинциальную дуру».
— Галчонок, ты капусту в порошок решила стереть? — спрашивает папа, заходя на кухню.
— Для борща нужна мелкая нарезка, — отзываюсь я деревянным голосом, сгружая зелёную гору в кастрюлю.
Папа садится на табуретку, тяжело вздыхая. Я чувствую на себе его прожигающий взгляд, но не реагирую. Не хочу я сейчас ни с кем разговаривать.
— Галь, ты из-за парня этого своего так убиваешься? Если он причастен к тому, что его отец с нашей фабрикой делает…
— Он мне не парень, — резко обрываю я, бросая нож в раковину. — Это была ошибка.
День тянется мучительно долго.
Приготовив обед и перемыв всю посуду до кристального блеска, а заодно и вымыв все окна в доме да протерев пол до идеального состояния, я выхожу в огород переключаюсь на грядки. Выдираю сорняки с такой ненавистью, будто это лично Кристина и вся семейка Разгуляевых пустили корни в нашей морковке.
А ведь я её признала. Не сразу, но вспомнила. Это ведь та самая девчонка, что смотрела на меня взглядом, обещающим смерть, в тот день в столовой. Я ещё тогда подумала, что она не посторонний человек Никите. Может, фанатка какая, или что вероятней всего, так его бывшая или… настоящая.
В любом случае, этой Кристине удалось пролезть в наши отношения с Никитой и отравить всё то, во что я, наивная душа, верила всем сердцем. А может, Разгуляев вообще с двумя сразу встречался? Может, у него такие приколы мажорские? Теперь я уже вообще ни в чём не уверена.
К вечеру спина ноет и все руки в мозолях, но легче мне не становится. Трудотерапия в этот раз не срабатывает должным образом. Потому что слишком глубоко сидит в сердце заноза, садня при каждом вдохе. Потому что слишком глубоко проник в мои мысли Никита. Сама, конечно, виновата, что позволила ему стать неотъемлемой частью своей жизни.
И как пережить всё? Как выкинуть из головы все наши разговоры? Как выкинуть из головы его прикосновения и поцелуи? А наши эпичные перепалки?
Солнце только-только прячется за кромку леса, окрашивая небо в багровый цвет, когда тишину поселка вдруг разрывает знакомый рёв тяжелого мотоцикла, заставив моё сердце подпрыгнуть и сжаться.
Медленно вытираю руки о передник и выхожу во двор.
Весь взъерошенный и уставший, Никита стоит у забора. На нём всё та же кожанка, а в руке он сжимает какую-то чёрную пластиковую папку.
— Галь! — улыбается он, дёргая ручку калитки, но та заперта на засов и не поддается. — Открывай! Я всё раскопал!
Подхожу к забору, скрестив руки на груди. Несколько мгновений просто смотрю на него, пытаясь понять, как он мог так со мной поступить и на кой чёрт приехал опять. Добить меня хочет?
— Калитку заклинило, Разгуляев, как и мою наивность, — сухо говорю ему, стараясь держать на лице спокойное выражение. — Возвращайся в город.
Улыбка медленно сползает с лица Никиты, сменяясь недоумением. Он моргает, будто не может переварить мой тон или мои слова. Словно картинка в его голове никак не стыкуется с реальностью, в которой я выставляю его за порог.
Ага, ехал в надежде ещё поиграть со мной и с моими чувствами.
— В смысле? Галь, ты чего? — тянет он и снова раздражённо дёргает калитку. — Я нашёл доказательства, что не брал ни копейки! Дэн помог раздобыть нужные бумаги. Это всё Лариса и Пашин. Представь себе, они работали в связке, выводили бабки через подставные конторы. У меня тут все распечатки счетов. Отец теперь всё увидит! Я чист!
— Какая прелесть, — ядовито усмехаюсь я. — А фабрику моего отца твой папаша тоже в связке с Пашиным банкротит, или это у вас такой семейный подряд для развлечения?
Оставив щеколду в покое, Никита медленно опускает руку. Его взгляд мрачнеет. Тёмные глаза становятся ещё более глубокими, настоящими омутами, которые хотят затянуть тебя в свою бездну. Мне становится не по себе от этой метаморфозы, кажется, будто я никогда его таким хмурым не видела. Но я не отвожу взгляда. Не буду я больше поддаваться на его чары больше.
— Какую фабрику? Галь, ты о чём вообще?
— О фабрике, на которой мой папа двадцать лет отпахал, — выплёвываю я. — Я видела документы, на которых стоит имя твоего отца.
— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — жёстче говорит он. — Мой отец скупает кучу активов, и я не лезу в его дела! А с тех пор, как ушёл от него, тем более не знаю, чем он промышляет. Конечно, есть вероятность. Но я не знал, что эта фабрика…
— Зато ты прекрасно знал, с кем обжимался вчера вечером, — перебиваю я, доставая из кармана телефон, и сквозь прутья забора демонстрирую ему злополучную фотку с приветом от Крис. — Любуйся.
Нахмурившись, Никита всматривается в экран и затем резко вскидывает на меня бешеные глаза. Я вижу, как раздуваются его ноздри. Выглядит так, будто прямо сейчас хочет что-то сломать или кого-то.
— Это же подстава! — рычит он. — Галя, послушай меня, Кристина сама приперлась в мою мастерскую, я её не приглашал и не ждал! И я её выставил за дверь через три минуты, как она там нарисовалась!
— Ага. И губы она тебе совершенно случайно подставила, а ты просто мимо падал и не успел увернуться. И правда, подстава.
Внезапно он бьёт кулаком по деревянной доске забора, заставив меня вздрогнуть. На секунду мне кажется, что я действительно всё неправильно поняла. Но факты ведь налицо. Он знал, что его отец промышляет такими схемами, он не сказал мне о появлении Кристины, он всё скрыл!
— Да я даже не заметил, как она сфоткала! — отчаянно выдаёт Никита. — Она просто повисла на мне на секунду, и я её тут же отшвырнул! Это Пашин всё устроил, чтобы нас рассорить, ясно?
Чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слёзы, я отступаю на шаг назад. Смотрю на Никиту, понимая, что моё сердце снова разрывается на части. Но я не могу поступить по-другому.