Страница 53 из 66
Глава 27
Конец иллюзиям
Галя
Утром меня будит пронзительный крик соседского петуха.
Я открываю глаза, уставившись в потолок с облупившейся побелкой, и тут же с головой накрываюсь старым лоскутным одеялом, вспомнив вчерашний вечер.
«Так мы с Галей будем вместе спать. Что тут обдумывать?» — ляпнул этот городской идиот за ужином.
При одном воспоминании о лице моего папы в тот момент мне хочется сгореть со стыда, потому что папа тогда побагровел до цвета переспелого помидора, и мне даже показалось, у него сейчас натурально пар из ушей пойдёт, как в мультиках. Молча поднявшись, он взял Разгуляева за шкирку и выставил во двор с напутствием, что ночевать тот будет на сеновале. С мышами и пауками.
Что ж, будет ему уроком.
Быстро натягиваю потёртые джинсы с тёплой вязаной кофтой и выхожу на крыльцо. Воздух на улице такой зябкий и свежий, что с непривычки перехватывает дыхание. Ежусь, пряча озябшие руки в карманы, и иду в сторону сарая, чтобы проверить, как там выжил наш гость.
Дойти до сеновала я не успеваю, узрев уже на полпути поразительную картину.
Мой городской, весь из себя опасный криминальный мачо пытается справиться с обычным деревенским колодцем и под противное лязганье ржавой цепи медленно крутит тяжёлый ворот, напрягая мышцы на крепкой спине с татуировками.
Металлическое ведро со скрипом-плеском вполне себе уверенно ползёт вверх, но, судя по напряженному лицу Никиты, добыча воды впервые в жизни стала для него настоящей силовой тренировкой.
Да уж, это тебе не просто взять и кран на кухне повернуть!
Тем временем из-за сарая задумчиво выходит соседская корова Ночка — бесцеремонное животное, вечно гуляющее где вздумается, и очень любопытное. Вот и сейчас, бесшумно подойдя к Никите со спины, она вытягивает морду и прямо над его ухом выдает протяжное: «Му-у-у!».
Разгуляев вздрагивает всем своим мускулистым телом так, что скользкий ворот мгновенно выскальзывает из его рук, и тяжёлое ведро с грохотом летит обратно в тёмную шахту колодца. А следом, бешено раскрутившись, летит цепь, обдав Никиту целым фонтаном брызг.
— Твою ж мать! — матерится он, отскакивая в сторону.
Не выдержав, я сгибаюсь пополам от смеха, и Разгуляев резко поворачивается ко мне. Уж не знаю почему, в таком растерянном виде он кажется мне невероятно милым. Со светлых волос капает вода, глаза мечут настоящие молнии…
— Смешно тебе? — ворчит он, косясь на корову. — Это что за рогатая мадам?
— Это Ночка, — фыркаю я, подходя ближе и успокаивающе похлопывая корову по тёплому боку. — Она просто поздороваться хотела. А ты, я смотрю, воды добыть не смог?
— Да я уже почти достал ведро, пока твоя Ночка не решила затрубить мне в ухо! — возмущается он. — Галь, у вас тут вся живность явно что-то имеет против меня. Ночью мыши по мне ходили, какие-то жуки падали на голову, а теперь это…
— Мой папа всегда говорит: трудности закаляют характер.
— Передай папе, что мой характер уже достаточно закален, — криво усмехается он. — Ладно, лучше иди сюда.
— Разгуляев, ты мокрый и ледяной! Стой там! — пытаюсь я отступить, но он бесцеремонно сгребает меня в охапку.
— А ты тёплая, — шепчет, крепко прижимая меня к себе и утыкаясь холодным носом мне в макушку. — Согревай давай своего неудачливого кавалера. Я тут чуть не погиб смертью храбрых.
Я упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя бешеный стук сердца под кожей, и поднимаю голову, чтобы возмутиться его наглостью, но он тут же ловит мои губы своими.
Губы у него холодные, но сам поцелуй обжигающий. Мягкий и совсем не такой нагло-собственнический, как обычно. В нём столько неожиданной нежности, что у меня внутри всё мгновенно переворачивается, и, позабыв о суровом папе, который может в любой момент выйти во двор, я неумело отвечаю ему, зарывшись пальцами в его влажные волосы.
Мне так хорошо сейчас. Так спокойно и правильно.
Внезапно где-то в кармане его кожаной куртки, висящей на заборе, резко вибрирует телефон, мгновенно разрушив настойчивым звуком нашу идеальную секунду.
Тяжело дыша, Никита нехотя отрывается от меня.
— Игнорируй, — шепчу я, сама не веря в свою смелость и цепляясь за его плечи.
— Не могу, мышонок. Дэн трезвонит, значит, точно какая-то срочная хрень, — морщится он с искренним сожалением.
Отогнав корову от своей куртки, он принимает звонок и как-то сразу меняется в лице.
— Что случилось? — спрашиваю я, чувствуя нарастающую тревогу.
Он быстро набирает ответное сообщение, не поднимая на меня взгляд.
— Проблемы в городе.
— Какие проблемы? Это связано с твоим отцом или с мастерской? Тебе нужна помощь?
— Не забивай голову, — он порывисто натягивает на себя куртку, плохо сдерживая проскальзывающее в движениях бешенство. — Мне нужно срочно уехать. Прямо сейчас.
Невольно испугавшись, я делаю к нему шаг.
— Никит, подожди! Объясни нормально! Мы же только вчера…
— Галя, нет времени, — перебивает он жёстко и холодно. Потом, словно опомнившись, быстро наклоняется и берёт моё лицо обеими руками, чтобы легонько поцеловать в нос. — Я всё решу и вернусь. Жди.
И всё. Ни единого слова объяснений.
В оцепенении наблюдаю, как он широким шагом идёт к своему мотоциклу, припаркованному у калитки, и заводит его с пол-оборота. Утреннюю тишину сонного посёлка разрывает рёв мощного мотора, и байк срывается с места.
— Ну что, уехал твой герой? — раздается от крыльца голос папы.
Вздрогнув, резко оборачиваюсь к нему и сразу подмечаю, насколько усталым и постаревшим он выглядит, стоя на крыльце с картонной папкой в руках.
— Уехал, — отвечаю тихо, торопливо подходя к крыльцу. — Пап, тебе плохо? Ты бледный совсем. Давай в дом зайдём, я чай с мятой заварю.
Он тяжело опускается на деревянную ступеньку и трет лицо загрубевшими мозолистыми ладонями.
— Не поможет мне мята, Галчонок. Мне теперь работа нужна. И всей бригаде нашей.
Я сажусь рядом с ним прямо на доски.
— Рассказывай давай.
С тяжёлым вздохом отец открывает папку и достает несколько измятых листов бумаги с синими печатями.
— А чего тут рассказывать… Михалыч, мастер наш, копии раздобыл у бухгалтера рано утром. Фабрику специально банкротят, и нас всех на улицу отправят, а производство продадут за копейки. Всё уже решено там наверху.
— Но это же незаконно! — возмущаюсь я. — Нужно в прокуратуру писать!