Страница 51 из 66
Глава 26
Вместе, конечно
Никита
Внутри дом оказывается маленьким, но довольно уютным. Печка, вышитые салфетки на столе, в углу притулился старый, потрёпанный временем диван. Почти такой же, как и мой собственный в мастерской. Замечаю ещё пару дверей, которые, видимо, ведут в спальни. В другом углу стоит старая швейная машинка, а на стенах висят фотографии в деревянных рамках.
Подхожу ближе, рассматриваю. Вот Галя-школьница, вот Галя-подросток. И везде у неё те же тугие косы, да серьёзное лицо. Совсем не изменилась. И как только родилась с таким непоколебимо твёрдым выражением в глазах?
Меня усаживают за стол и начинают кормить.
— Вот, борщ, Никита. Свежий, только сегодня днём приготовила. Ты, наверное, голодный с дороги, — бабушка пододвигает ко мне тарелку, полную до краёв.
От одного взгляда на домашнюю нормальную пищу у меня слюни во рту собираются. Галя, конечно, меня тоже разбаловала своими кулинарными шедеврами, но с первыми блюдами беда. Неудобно на моей небольшой кухне готовить такое.
— Спасибо, — говорю я и беру ложку в руки.
— А вот пирожки с капустой. Галочка в детстве их обожала.
Бабушка придвигает ко мне ещё одну тарелку, полную выпечки. Офигеть. Ну и сервис.
Да я уже готов здесь прописаться. Если меня будут каждый день так кормить, то мне больше ничего от жизни и не надо. Хотя нет… Ещё Галю мне под бочок. Чёрт. Ну как же сладко сегодня я прижимал её к стене…
— Ба, — шипит моя Золушка, бросая на свою бабушку недовольный взгляд.
— А что «ба»? — подбоченивается бабушка. — Ты вон какого кавалера привезла, а мы даже предупреждены не были! Думаешь, у меня нервы железные?
— Он не кавалер, — Галя трёт переносицу, а я снова мрачнею. Отнекиваться опять собирается. — Он… друг. Просто друг.
— Друг, — повторяет бабушка скептически. И правильно, между прочим, делает. Ну какой друг? Держаться в рамках друга оказалось выше моих сил. — Друзей среди ночи за сто пятьдесят километров не возят, Галочка. Ты уж меня-то не обманывай.
Вот-вот. Дело говорит бабуля.
Отец Гали молча нарезает хлеб крупными ломтями. Я чувствую его оценивающий взгляд на мне. Кажется, я ему не понравился. Не такого кавалера он представлял для своей красавицы дочери. Она умница, отличница, а я выгляжу как раздолбай. Настоящий бэдбой на его взгляд. Сто процентов раздумывает, как бы от меня технично избавиться.
— Значит, Никита, — говорит отец Гали, усаживаясь напротив меня. Ставит на стол тарелку с нарезанным хлебом и тоже придвигает ко мне. У меня тут уже баррикада из еды. — А чем ты занимаешься?
А вот и начало допроса, чёрт побери. Ну без этого никак.
— Мотоциклы собираю, — отзываюсь максимально спокойным тоном. — Сейчас мастерскую свою легализую, Галя мне помогает с документами.
— Предприниматель, значит, — кивает он. — А раньше чем занимался?
— Пап, — Галя пытается влезть и сменить тему, но отец поднимает руку.
— Молчи, дочь. Я с твоим… другом разговариваю.
Я лихорадочно вспоминаю всё, что рассказывала Галя о своём отце. Что он простой, честный рабочий. Со своими прочными жизненными принципами. Тот самый человек, который говорит фразами вроде «труд облагораживает человека» и прочей лабудой. Так что налажаю, сразу за дверь выставит. И вот чую, что начну врать, сразу прочухает.
— Раньше работал на отца, — говорю, как есть. — Бизнес у него… Сложный.
— Что за бизнес?
— Лучше не углубляться в подробности, — я смотрю ему прямо в глаза, вкладывая неприкрытый намёк. — Но я оттуда ушёл. Теперь сам по себе.
За столом воцаряется снова тишина. Отец Гали смотрит на меня. Бабушка делает вид, что очень голодна, ковыряется в тарелке. А Галя, кажется, готова под стол провалиться. Краснеет и сосредоточенно кусает губу.
— Галя, принеси из погреба солений, — внезапно говорит отец.
— Пап, я…
— Принеси, дочка. А мы тут с Никитой пока поговорим. По-мужски.
Галя вздыхает, поднимается с места. Бросает на меня предупреждающий взгляд. Будто вкладывает мне в голову мысль, чтобы я не ляпнул ничего лишнего, а то прибьёт. Нехотя уходит.
Бабушка тоже поднимается, причитая, что там по телевизору передачу интересную показывают, а она всю неделю её ждала. Интересно, что показывают почти в полночь? Кино для взрослых?
Остаёмся вдвоём с Галиным батей. И я прямо чувствую, как сгущаются краски. Цветочки закончились, вот теперь начнётся серьёзный разговор.
— Я простой человек, Никита, — говорит отец. — Всю жизнь руками работаю. И дочь свою учу, что человек красен не словами, а делами. У неё всегда была своя голова на плечах. Вон, в университет поступила, учится и получает стипендию, работает честно. В общем, сама себя тянет. Молодец. Но я за неё волнуюсь… Она слишком доверчивая, хоть и строит из себя железную леди.
— Доверчивая? — усмехаюсь я, накладывая описанный образ отца на свою девочку. Забавно выходит. — Ваша дочь меня шваброй гоняла.
Он поднимает брови. На лице вырисовывается настоящее изумление.
— Серьёзно?
— Абсолютно серьёзно. А ещё она тушила сигареты в моём кофе, читала мне лекции о добродетелях, обливала сиропом конкурентов и самолично расправлялась с подкупленной бюрократической системой. Так что насчёт доверчивости — это вы зря.
Отец Гали молчит несколько мгновений, обдумывая мои слова. Потом его губы расползаются в довольной улыбке. Я прямо вижу, как в нём проявляется чувство гордости за правильно воспитанную дочь.
— Вся в мать, — выдыхает он, задумчиво потирая подбородок. — Такая же… с характером.
Звучит, как одобрение. Наверное, я нашёл нужные слова или технично перевёл тему с себя на Галю, что тоже мне в плюс сыграло. Кажется, градус напряжения стремительно несётся вниз за кухонным столом.
Наконец возвращается Галя с банкой солёных огурцов. Садится рядом, и под столом я нахожу её ладонь, переплетаю наши пальцы. Она переводит на меня вопросительный взгляд, и я слегка улыбаюсь ей. Типа, всё норм. Но она всё ещё насторожена. Переводит подозрительные глаза на отца.
— Ну что тут у вас? — спрашивает Галя. — Допрос с пристрастием закончен?
— Почти, завтра продолжим, — отец поднимается из-за стола. — Пора спать. Утро вечера мудренее. Проснёмся и будем думать, что с фабрикой делать.
Бабушка появляется в дверях своей комнаты. Смотрит на отца, направляющегося ко второй двери в свою, видимо, спальню, потом смотрит на Галю и меня. Явно что-то не вяжется в её мыслях.