Страница 11 из 66
Глава 6
Охота началась
Никита
— Ты вообще в курсе, кто я такой, мышь? — рычу я.
Да, задаю самый тупой и шаблонный вопрос просто для того, чтобы потянуть время и перегрузить систему. Мне нужно поставить её на место, но мозг нещадно тормозит, сбитый странным ритмом нашего разговора.
— В курсе. Ты Никита Разгуляев. Избалованный мажор, наследник сомнительного бизнеса, уверенный, что весь мир вертится вокруг его высочества и его мотоцикла, — спокойно заявляет она, ввергая меня в ещё больший ступор. Она знает, кто я и всё равно ведёт себя таким образом. Что за хрень творится? Девчонка делает микроскопическую паузу, а потом добивает: — И ты глубоко несчастный, судя по всему, человек, раз ищешь развлечений в порче чужого имущества.
— Заткнись, — вырывается у меня быстрее, чем я успеваю подумать.
Это какой-то сюрреалистичный бред. Дешёвая уборщица из забегаловки, которую мы крышуем, стоит передо мной с этой своей длинной косой и взглядом ледяной королевы и отчитывает меня за то, какой я.
Да ещё и лезет со своим грёбаным психоанализом, пытаясь разложить мою личность по полочкам. А не охренела ли она вконец? Бесстрашная? Кто она вообще такая? Вряд ли бессмертная, вряд ли за её спиной есть богатенькие родственники или какие-то важные шишки.
Зачем бы она тогда корячилась на этой низкооплачиваемой должности?
Мозг скрипит, а вывода сделать не может. Просто нонсенс какой-то на моём пути.
— Не заткнусь, пока не решу, что закончила разговор, — продолжает спокойно говорить эта моль. — А закончу я, когда получу свои честно заработанные деньги и трудовую книжку с нормальной печатью. В общем, у меня нет времени на твои мажорские игры. Мне платить за учёбу надо и за общежитие. Так что, будь добр, отойди уже с моей дороги. Мне пора объяснить Тамаре Ильиничне разницу между увольнением и рабством.
Она выпаливает это всё на одном дыхании, глядя мне в переносицу, и я вдруг ловлю себя на том, что улыбаюсь. Впервые за долгое время я не кривлю губы в ухмылке, а реально улыбаюсь. Прямо по-настоящему.
Она говорит слово «рабство» с такой искренней, праведной яростью, будто собралась отменять крепостное право. И это как-то выглядит забавно.
Ненормальная. Абсолютно двинутая, борзая мышь. И она, выходит, реально собирается идти в забегаловку и шантажировать Тамару, которая, судя по всему, вчера уволила её после этого погрома, устроенного моими людьми и шавками Пашина.
Эта девчонка сейчас стоит перед членом преступной семьи и пытается Трудовым кодексом решить свои проблемы. Странная до невозможности. Откуда она только выползла в этот мир, где вопросы так не решаются?
— Флешку видишь? — небрежно говорю я, игнорируя её просьбу пропустить к двери. Показываю ей чёрный прямоугольник на ладони. — Угадай, что на ней.
Девчонка переводит задумчивый взгляд на флешку. Потом — на железную дверь. Потом — на мою разбитую губу. Шестерёнки в её голове крутятся так быстро, что почти слышно, как скрипит серое вещество.
— Ты приехал подчищать хвосты, — наконец говорит она.
Ну надо же. Неглупая. Я уже и не помню, когда в последний и раз видел девку, которая не пускает на меня слюни, да ещё и два слова связать может. А эта так вообще из жанра фантастики. Связала целую речь, вполне себе грамотную.
— Догадливая, — киваю я. — Здесь видео со вчерашней дракой. Теперь его нигде нет, и ментам смотреть нечего. Заодно я попросил твою Тамару Ильиничну не трепать лишнего. Она теперь шёлковая.
— И ты гордишься этим, что ли? — смотрит на меня как на идиота. — Прикрываешь беспредел и сам же стоишь тут, раздуваясь от собственного величия?
— Горжусь. Это моя работа, Золушка. И знаешь что? Мне плевать на твои высокие материи. Но я могу сказать этой жирной твари одно слово, и она выложит тебе твою зарплату до копейки. И печать твою дурацкую поставит. Хоть «уволена по собственному», хоть «за особые заслуги перед королевством».
В её глазах на мгновение мелькает живой, трезвый интерес. Несколько секунд она раздумывает, посматривая на меня с любопытством, что-то просчитывает. А я уже представляю, как буду собирать с неё долг за помощь.
Уже почти слышу хлопок ловушки, но в следующий миг она тяжело вздыхает.
Между бровей у девчонки пролетает вертикальная складка, а в глазах вспыхивает чёртово подозрение.
— Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — медленно, по слогам произносит она, и её лицо вновь каменеет.
Вот так, значит? И опять мимо. Да что за малышка, ломающая шаблон за шаблоном. Слишком уж умная досталась мне мышь, которая никак не попадает на крючок. Значит, буду брать своим напором.
— Я не бесплатный, — я делаю последний, контрольный шаг и упираюсь рукой в кирпичную кладку над её плечом, нависая над ней. Она вынуждена запрокинуть голову, чтобы не ткнуться носом в мою грудь. — Цена простая. Ты сейчас перестаёшь строить из себя Снежную Королеву и идёшь со мной пить кофе. Всего лишь кофе. Но раз уж ты такая прямолинейная до тошноты, то признаю сразу. Я смотрю на тебя в этом твоём мешковатом прикиде и хочу понять, что у тебя под водолазкой. Надеюсь найти там всё-таки нормальные женские сиськи.
Мой голос звучит тихо, интимно-угрожающе. Я жду, что она сейчас, как в прошлый раз, вспыхнет, окатит меня презрением или испугается. Хотя любая адекватная на её месте уже кокетливо строила бы глазки.
В общем, жду эмоций от этой заразы.
Мышь на мгновение закрывает глаза. Одна секунда, чтобы переварить пошлость. Потом она делает медленный, шумный вдох через нос, как учат на курсах по самообороне. Открывает глаза. В них колючая, ядрёная смесь насмешки и жалости.
— Мой папа всегда говорит, — произносит она тихо, но с убийственной чёткостью, — что если мужчина не может заинтересовать женщину интеллектом, он пытается давить грубой силой. Жаль, что ты так предсказуем.
Она подныривает под мою руку, ловко выскальзывая из ловушки, и чеканит шаг обратно к углу здания.
— Спасибо за предложение с кофе, но я не пью с теми, кто кидает деньги в грязь и считает себя пупом земли. Всего доброго, Никита.
И уходит. Просто уходит. Удаляющаяся спина с тугой косой и плечи, расправленные с достоинством принцессы в изгнании.
Я смотрю ей вслед и чувствую, как в груди поднимается что-то совершенно незнакомое. Бешенство? Да. Возбуждение? Определённо. Но есть и третье.
Уважение пополам с больной, навязчивой идеей.