Пока сердце помнит

Он разговаривал с соседом о лошадях, когда услышал свое имя. Эмилия стояла рядом с бокалом лимонада.

-Розалинда сказала, что ты хотел меня видеть, -сказала Эмилия.

Доминик бросил взгляд на сестру. Та далеко у дерева усердно рассматривала кору.

-Возникло недоразумение, -ответил Доминик.

Эмилия проследила за его взглядом.

-Ах.

-Я убью ее.

-Тебе придется встать в очередь.

-Кто еще?

-Эдвард. Николас. Возможно, садовник.

Доминик улыбнулся. Разговор был почти легким, пока не появился Николас.

-Эмилия. Ты обещала мне прогулку, -напомнил Николас.

-Не помню, -ответила она.

-Тогда обещай сейчас, -предложил Николас.

-Куда? -спросила Эмилия.

-К реке, -ответил Николас.

-Там грязно, -возразила Эмилия.

-Я героически перенесу тебя через лужи, -заверил Николас.

Доминик не выдержал:

-У нее есть ноги, -вмешался Доминик.

Николас посмотрел на него.

-Я заметил, -невинно ответил Николас.

-Николас, -предупредил Доминик.

-Что? -отозвался Николас.

Эмилия засмеялась -по-настоящему, запрокинув голову. Доминик забыл, что собирался злиться. Этот смех он помнил. Только раньше не понимал, насколько пусто было без него.

И тут же увидел, как Фредерик повернулся на этот смех, будто имел такое же право радоваться ему. Ревность ударила резко, почти постыдно. Доминику захотелось встать между ними не из благородства, не из заботы, а потому что этот смех когда-то принадлежал миру, в котором он сам был рядом.

Эмилия почувствовала взгляд. Их глаза встретились, и смех постепенно стих. На многолюдной поляне на секунду возникла тишина, принадлежавшая только им.

Эта тишина была опаснее любого прикосновения. В ней было все, что они не сказали: ее старое ожидание, его запоздалое узнавание, Фредерик в нескольких шагах и опасное желание сделать вид, будто никого вокруг нет.

-Эмилия! -окликнул Фредерик.

Фредерик подошел и положил руку ей на спину.

-Я не помешал? -спросил Фредерик.

-Нет, -ответила Эмилия.

-Да, -одновременно произнес Доминик.

Эмилия посмотрела предупреждающе.

-Николас рассказывал скучную историю, -быстро исправился Доминик.

-Это клевета, -возмутился Николас.

Фредерик улыбнулся, явно не понимая, что происходит.

Позже все спустились к реке. Николас затеял игру в крокет, которая быстро превратилась в спор. Фредерик играл плохо и смеялся над собой. Эмилия -неожиданно хорошо. Доминик обнаружил, что она стала более соревновательной, чем в юности, и злорадно выбивает чужие шары с дорожки.

-Ты жульничаешь, -сказал он.

-Докажи.

-Я видел.

-Тогда это уже не жульничество, а недостаток твоей реакции.

Фредерик рассмеялся.

-Я предупреждал, Бомонт. В играх Эмилия не знает милосердия.

Слово «предупреждал» неожиданно задело. Фредерик знал о ней что-то, чего Доминик не знал.

Не большую тайну, не признание -всего лишь то, как она играет. Но именно из таких мелочей, как внезапно понял Доминик, и складывается близость. Фредерик собрал их терпеливо, месяц за месяцем, пока Доминик жил в портах и письмах Розалинды, где имя Эмилии было всего лишь строкой.

Через некоторое время сэр Эдмунд оступился на неровной земле. Фредерик оказался рядом первым, подхватил его под локоть и спокойно проводил к стулу, не делая из помощи события. Доминик наблюдал издалека и впервые был вынужден признать: Уэсткотт может быть хорошим человеком.

Это ничуть не улучшило настроение.

Эмилия принесла отцу воды. Когда все успокоилось, Фредерик наклонился к ней, что-то сказал, и она коснулась его рукава коротким, привычным движением.

Доминик отвернулся.

-Она действительно его выбрала, -сказал Николас рядом.

Доминик стиснул зубы.

-Знаю.

-Тогда не причиняй ей боль второй раз.

-Не собираюсь.

Николас посмотрел так, будто это и тревожило.

Позднее Доминик возвращался к дому один. На дорожке его догнала Эмилия.

-Ты весь день хмуришься.

-Солнце бьет в глаза.

-Какая редкая болезнь.

-Иногда обостряется.

Она некоторое время шла рядом.

-Фредерик тебе не нравится.

Это был не вопрос.

-Я его почти не знаю.

-Но уже решил.

-Я ничего не решил.

-Доминик.

Он остановился.

-Хорошо. Мне не нравится, как он кладет на тебя руку.

Эмилия моргнула.

-Что?

-Забудь.

-Нет, теперь мне интересно.

-Мне -нет.

Он ушел, слыша за спиной ее тихий смех.

В тот вечер Доминик назвал свое чувство ревностью. Только мысленно. И немедленно решил, что это временно.

Пикник закончился только к закату. Гости разъезжались медленно; экипажи один за другим поднимались по аллее, на траве оставались примятые пледы и забытый детский мяч. Доминик помогал Эдварду проводить старого лорда Клейтона, когда заметил Эмилию у реки.

Она стояла одна, сняв перчатки, и стряхивала с подола сухую траву.

Он подошел прежде, чем успел придумать причину.

-Фредерик уехал?

-Отвез отца домой. Папа устал.

-Он хорошо о нем заботится.

Эмилия посмотрела внимательнее, будто ожидала подвоха.

-Да.

-Это было не обвинение.

-От тебя сегодня трудно понять.

Доминик оперся плечом о ствол ивы.

-Я пытаюсь быть справедливым.

-Получается болезненно?

-Ужасно.

Она рассмеялась.

Несколько мгновений они смотрели на воду. По реке плыли золотые отблески заката; где-то за деревьями слуги складывали посуду, звякало стекло.

-Ты счастлива? -спросил Доминик.

Эмилия не ответила сразу.

-Почему всем так нужен простой ответ?

-Мне не всем.

-Ты спрашиваешь как друг семьи или как мужчина, который считает моего жениха подозрительно приятным?

Доминик поморщился.

-Я действительно это сказал?

-Элизабет рассказала.

-Предательство стало семейной традицией.

-Так как?

Он посмотрел на нее. Можно было пошутить. Обычно он так и делал, когда разговор подходил близко к чему-нибудь настоящему.

-Как мужчина, которому не нравится, что он не знает ответа.

Эмилия стала серьезной.

-Я спокойна рядом с Фредериком. Я ему доверяла еще до помолвки. Он уважает отца. Не заставляет меня притворяться глупее, чем я есть. Если спрашивает мое мнение, выслушивает его.

Каждая фраза будто была составлена специально против Доминика, хотя он понимал: Эмилия просто говорит правду.

-И этого достаточно?