Страница 32 из 35
Эмилия улыбнулась.
- И что ты ответил?
- Что это варварский обычай.
- Она права.
Доминик выглядел оскорблённым.
- Ты на её стороне?
- Всегда, когда это удобно.
Он наклонился, но остановился в нескольких дюймах.
- Можно попрощаться как следует?
- Можно.
Поцелуй был долгим и тёплым. Когда Доминик отступил, Эмилия поймала его за лацкан.
- Ещё раз.
- Розалинда увидит.
- Пусть.
- Я женюсь на опасной женщине.
- Поздно передумывать.
У окна наверху Николас действительно стоял. На этот раз рядом появилась Розалинда и оттащила его от стекла за воротник.
Глава 23. Свадьба
В утро свадьбы Эмилия проснулась до рассвета. Несколько мгновений она лежала неподвижно, глядя на светлеющий полог кровати, пока память не вернула одно простое слово: сегодня.
Дом ещё спал. За окном над полями лежал тонкий туман, сад был влажным от росы, а дорожка к конюшне казалась совершенно обычной. Обыкновенность этого утра почему-то успокоила её. Мир не собирался останавливаться только потому, что к полудню она станет женой Доминика Бомонта.
В восемнадцать лет Эмилия представляла этот день сотни раз. В тех фантазиях Доминик всегда был молодым, беззаботным и безошибочным. Он угадывал каждую её мысль, говорил только нужные слова и никогда не заставлял плакать. Теперь тот выдуманный мужчина казался ей почти скучным.
Она выходила замуж за другого Доминика: со шрамом у виска, дурным характером, привычкой командовать и ещё более упрямой привычкой учиться, если понимал, что был неправ. За мужчину, который без колебаний поехал с ней в Портсмут, но теперь сначала спрашивал, хочет ли она его рядом.
В дверь тихо постучали. Сэр Эдмунд вошёл уже одетый для церкви и остановился у порога, словно вдруг не был уверен, что имеет право нарушить её одиночество.
- Не спишь.
- Ты тоже.
Он подошёл к окну и несколько секунд разглядывал туман.
- В последний раз могу предложить побег.
Эмилия повернулась к нему.
- С тобой?
- Разумеется. У меня есть экипаж и двадцать фунтов. Этого хватит, чтобы начать новую жизнь во Франции.
- Ты не говоришь по-французски.
- Тем интереснее.
Она засмеялась и обняла отца. Сэр Эдмунд крепко прижал её к себе, и шутка закончилась так же быстро, как началась.
- Мать бы тобой гордилась, - сказал он.
Эмилия закрыла глаза.
- Хотела бы, чтобы она была здесь.
- Она бы спорила с Розалиндой из-за цветов и тайком переделала половину приготовлений.
- Тогда особенно.
Сэр Эдмунд поцеловал дочь в висок и ушёл, прежде чем они оба окончательно испортили себе глаза слезами.
В Бомонт-холле утро проходило значительно шумнее. Николас вошёл в комнату Доминика без стука и обнаружил жениха уже одетым, стоящим у окна с таким видом, будто собирался на переговоры с вражеским флотом.
- Ты вообще спал?
- Немного.
- Ещё можно сбежать.
- Сэр Эдмунд опередил тебя с этой шуткой.
Николас приложил ладонь к груди.
- Это личное оскорбление.
Натаниэль появился следом, на ходу поправляя галстук.
- Розалинда ищет тебя.
- Зачем?
- Не знаю. Я бежал.
- Разумно.
Эдвард вошёл последним, осмотрел младших братьев и произнёс:
- Карета через двадцать минут.
- Конец свободного человека, - скорбно сообщил Николас.
Доминик наконец отвернулся от окна.
- Напомнить, что после меня бабушкиному завещанию нужна ещё одна свадьба, а свободных кандидатов у Розалинды двое - вы с Натаниэлем?
Николас сразу посерьёзнел.
- Сегодня твой день. Не порть его угрозами.
Небольшая приходская церковь даже в августе хранила прохладу; пахло воском и старым деревом, цветные пятна от витражей лежали на каменном полу. Доминик действительно нервничал. Перед дуэлью или штормом страх хотя бы имел ясный предмет: человека напротив, ветер, рифы, оружие. Здесь он боялся только одного - увидеть сомнение на лице Эмилии и понимать, что у него нет права отнять его даже ради собственного счастья.
Когда распахнулись двери, все заготовленные мысли исчезли. Эмилия шла рядом с отцом в почти простом платье цвета слоновой кости, и Доминик увидел не наряд, не гостей, не церковь. Только её лицо. Она смотрела прямо на него и улыбалась - спокойно, счастливо, без тени прежнего ожидания. В груди стало тесно. Он вдруг вспомнил девочку под дождём, женщину у конюшни, её слёзы после его чудовищного предложения, солёный ветер у моря. Все эти Эмилии шли к нему сейчас в одной. Доминик выдохнул только тогда, когда она оказалась совсем близко.
Николас рядом тихо заметил:
- Теперь можешь моргать.
Доминик не удостоил его даже взглядом.
Сэр Эдмунд передал ему руку дочери и на секунду задержал пальцы.
- Береги её.
Доминик ответил так же тихо:
- Буду. И постараюсь помнить, что она умеет постоять за себя.
Сэр Эдмунд удивлённо взглянул на него, а потом улыбнулся. Эмилия услышала и сжала руку Доминика. Ей нравилось это обещание куда больше громких клятв защитить её от всего мира.
Во время церемонии Доминик говорил ровно, но большой палец всё время гладил край её перчатки, будто ему необходимо было убеждаться, что она действительно рядом. Эмилия перепутала одно слово, сама услышала ошибку и тихо рассмеялась от волнения. Доминик улыбнулся так нежно, что у неё защипало глаза. В первом ряду Розалинда уже промокала лицо платком, Элизабет безуспешно делала вид, что не растрогана, а Николас с подозрительной сосредоточенностью изучал витраж.
Когда всё закончилось и они вышли на церковный двор, летний воздух показался особенно ярким. Пахло липами, нагретой травой и розами из букета Эмилии. Гости окружили их почти сразу. Доминик принимал поздравления, не выпуская её руки. Один раз Эмилия потянулась к отцу, и он машинально удержал пальцы, но тут же разжал их.
- Прости.
Она посмотрела на него.
- На этот раз можешь держать.
Он улыбнулся и снова переплёл их пальцы.
Праздник устроили в Бомонт-холле. Розалинда несколько недель называла его «маленьким семейным завтраком»; каким-то образом этот завтрак собрал около сотни гостей, занял большую столовую, террасу и часть сада. Эмилия решила не спрашивать, сколько человек Розалинда сочла необходимым исключить.
Николас поднялся с бокалом первым.
- Я долго думал, что сказать о моём брате в день его свадьбы. К сожалению, Эдвард запретил правду.