Пока сердце помнит

- У тебя много братьев, которые сегодня собирались сделать мне предложение?

- Как именно?

Эмилия пересказала. Чем дальше говорила, тем сильнее Розалинда закрывала глаза.

- Я его убью.

- В очередь.

- Он правда перечислил долги?

- И земли. Очень убедительно.

- Господи.

Эмилия неожиданно засмеялась. Сначала от абсурдности. Потом смех оборвался, и глаза защипало.

- Хуже всего то, что часть меня хотела согласиться, - прошептала Эмилия. - На секунду я снова стала той девочкой в беседке. Услышала только «выйди за меня» - и сердце успело сказать «да» раньше, чем разум услышал всё остальное.

Розалинда поставила чашку.

- Потому что любишь его?

- Не знаю. Потому что когда-то хотела этого больше всего на свете. На секунду мне показалось: вот оно. То самое, чего я ждала. Только слова оказались совсем не теми.

- И ты сказала нет.

- Да.

- Хорошо.

Эмилия удивлённо подняла глаза.

- Но тебе ведь нужно, чтобы он женился? После Эдварда для бабушкиного условия нужны ещё две свадьбы. Доминик стал бы вторым женатым братом.

- Я хочу, чтобы он женился на женщине, которая утром после свадьбы не будет его ненавидеть.

Розалинда пересела ближе.

- Эмми… можно так?

Эмилия помолчала и кивнула. Из уст Розалинды детское имя не причиняло боли.

- Если Доминик любит тебя, это ещё не значит, что ты должна ответить ему тем же. Даже если он будет страдать. С этим ему придётся справиться самому.

Эмилия медленно выдохнула.

- Я знаю.

- Но иногда полезно услышать.

Они посидели молча.

- Он очень расстроен? - спросила Эмилия и тут же пожалела.

Розалинда улыбнулась уголком губ.

- Ужасно.

- Рози.

- Что? Ты спросила.

- Я не хочу радоваться.

- Тогда я порадуюсь за тебя. Немного страдания очень полезно моим братьям. Развивает характер.

Эмилия рассмеялась сквозь остаток слёз.

Когда Розалинда уехала, Эмилия ещё долго сидела у окна. Если Доминик когда-нибудь вернётся с другими словами, она выслушает его. Если не вернётся - сегодняшний отказ всё равно останется правильным.

Глава 12. Братья

Доминик выпил три бокала бренди. На четвёртом Эдвард отобрал бутылку.

- Хватит, - сказал Эдвард.

- Верни, - потребовал Доминик.

- Нет, - отрезал Эдвард.

Они сидели в библиотеке после полуночи. Огонь в камине почти прогорел; Розалинда давно должна была спать, Натаниэль держал на коленях закрытую книгу, а Николас устроился у решётки с видом человека, которому подарили лучшее развлечение сезона.

- Я правильно понял, - спросил Николас, - ты сделал женщине предложение, перечислив финансовые преимущества?

Доминик опустил взгляд на стол.

- Она могла потерять дом, - мрачно ответил Доминик.

- Романтично, - оценил Николас.

- Заткнись, - сказал Доминик.

Натаниэль задумчиво спросил:

- Ты хотя бы становился на колено?

- Ты тоже хочешь умереть? - спросил Доминик.

- Хочу оценить размеры бедствия, - ответил Натаниэль.

Эдвард поставил бутылку подальше.

- Ты сказал ей, что любишь? - спросил Эдвард.

- Нет, - ответил Доминик.

- Почему? - не отступал Эдвард.

- Потому что…

Доминик замолчал. Николас поднял палец.

- Вот этот момент. Здесь обычно начинается мысль, - прокомментировал Николас.

В дверь заглянула Розалинда. На ней был халат, волосы спускались по спине одной косой.

- Кто умер? - спросила Розалинда.

- Надежда Доминика на счастливый брак, - сообщил Николас.

- Я не собирался жениться, - буркнул Доминик.

- Ты сегодня предложил брак, - напомнил Николас.

- По необходимости, - упрямо сказал Доминик.

Розалинда закрыла глаза.

- Боже, - выдохнула Розалинда.

Она села рядом с Домиником и заглянула ему в лицо.

- Ты любишь её, - сказала Розалинда без обычной насмешки.

- Все сегодня решили сообщить мне это? - Доминик потёр ладонью лицо.

- Потому что только ты упорно делаешь вид, что не знаешь, - ответила Розалинда.

- Я хочу её. Это я как раз знаю, - сказал Доминик.

- Это видно даже слугам, - отозвался Николас, но на этот раз Доминик не огрызнулся.

- Мне не нравится, когда рядом с ней Уэсткотт, - продолжил Доминик после паузы.

- Его больше нет, - напомнила Розалинда.

- Мне не нравится даже когда рядом Николас, - продолжил Доминик.

- Это никому не нравится, - сухо заметил Натаниэль, и напряжение на миг ослабло.

Доминик не улыбнулся. В комнате стало тише.

- Я думаю о ней, - сказал он наконец.

Розалинда чуть смягчилась.

- Вот с этого и начни. Только не сейчас. Ты пьян и зол на себя.

Доминик ушёл не в спальню, а в конюшню. Ночной воздух пах сеном и влажной землёй. Арес повернул голову, когда хозяин вошёл в денник, и Доминик прислонился плечом к деревянной перегородке.

В голове теснились привычные объяснения: ревность к Фредерику, желание, вина за прошлое. Ни одно не объясняло, почему тишина без Эмилии сегодня казалась тяжелее её упрёков.

Перед глазами всплыли вовсе не её губы. Чашка чая без молока. Смех на пикнике. То, как в лесу она спросила, зачем ему узнавать её теперь. Мелочи, которые он раньше пропускал, вдруг сложились в целую жизнь, из которой он сам себя вычеркнул.

Потом вспомнился день, когда Эмилии было семь: она вывихнула лодыжку и четыре дня не приезжала к Бомонтам. Двенадцатилетний Доминик таскал ей яблоки из сада и злился на весь дом, не понимая причины. Без неё становилось скучнее - так он объяснял это тогда.

Сейчас такого удобного объяснения не осталось.

Ему хотелось знать её нынешнюю жизнь - книги на столике, планы, причины молчания. Хотелось слышать её утром, спорить вечером, уезжать по делам и знать, что возвращается к ней, а не оставляет её ждать в неизвестности.

Доминик попытался представить Эмилию через год рядом с другим мужчиной. Вместо привычной вспышки ревности пришла холодная, совершенно трезвая мысль: его в этой жизни не будет.

- Чёрт, - тихо сказал Доминик.

Арес фыркнул и ткнулся носом ему в плечо.

- Тебя не спрашивали.

Розалинда произнесла это слово раньше него. Теперь, в тёмной конюшне, спорить с ним стало бессмысленно.

Он любил Эмилию.

Не девочку из старой беседки, а женщину, которая спорила с ним, смеялась над ним и без колебаний говорила «нет». Ту самую Эмилию, которая научилась жить без него и ничего ему не была должна.