Темный Владыка

ГЛАВА 9. РЕВНОСТЬ

Ничего вкуснее печеной моркови, которую подал на ужин Дагон, Хинтара за свой век не ела. Сладость меда, пикантность красного сушеного перца, маслянистость толченых орешков.. Когда Стоун обмолвился, что демон сам накрыл для них стол, так как слуг во дворце не осталось, она лишилась дара речи. Ему бы не мраком править, а ресторацией заведовать!

Спать Хинтара улизнула, едва Амаль доела свой салат и начала активно зевать. Эмоции ее переполняли, и казалось, что если вдруг они с принцем Сой’ле опять останутся вдвоем, то она его непременно поцелует сама. С демоненком под боком было как-то надежнее, что ли.

Поцелуй оказался потрясающе занимательной штукой. Тогда, в лесу, она не распробовала, не уловила, в чем смысл, зато сейчас процессом Хинтара прониклась. Ей понравилась сидеть на нем сверху, чувствовать, как его горячие ладони скользят по ее коже, а длинные мужские пальцы вырисовывают у нее на животе кружки и завитушки. А уж касаться его самой - отдельный вид пытки. У Сой’ле было красивое тело. Крепкие плечи, мускулистые руки, перевитые венами, широкая грудь с парой мелких шрамиков.. Каменный пресс. Таких рельефов не ждешь от мальчишки, которому не исполнилось и девятнадцати лет. Она чудом удержалась и не попросила его раздеться до конца, дабы рассмотреть то, что упиралось ей в бедро.

Ита’эль, владычица неба, грома и молний, часто рассказывала о своих любовных похождениях. В красках описывала, как ее ублажал Анэй, лаская ее везде, где только можно представить, а потом, как до некого таинственного «пика» ее доводил Таэнор, к которому она ушла от неопалимого. Хинтара внимательно слушала и, как говорится, завидовала молча.

Ночью ей не удалось уснуть, хотя она старательно делала вид, что спит, когда Сой’ле тихонько вошел в покои, куда их заселила Констанция, и, укрывшись пледом, устроился на диване. Амаль отрубилась, как только ее голова опустилась на подушку, и громко сопела, свернувшись клубком, а Хинтара лежала как дура, изредка бросая осторожные взгляды на принца. Тот дрых без задних ног и не шевелился. Не храпел, не ворочался, словно и вовсе не дышал, в то время как Амаль к полуночи смяла все постельное убранство и отвоевала большую часть кровати.

Задремала Хинтара лишь к утру. Слышала сквозь сон, как демоненок что-то бормочет, как ходит туда-сюда Сой’ле, но усталость дала о себе знать, и в постели она провалялась до обеда. Толку от нее в борьбе с нежитью? Разберутся без ее участия. Максимум, что она умела - это выставить щит. Навык, конечно, в хозяйстве полезный, но.. Лучше ванну принять. Пока все трудятся в поте лица. Тем более, что Констанция эти покои нахваливала не зря. Тут не только ванна была, но и настоящий маленький бассейн с множеством кристаллов на стене. Одни подавали горячую и холодную воду, другие - воздух в отверстия, большие и маленькие, откуда били струи и появлялись забавные пузырьки. Ничего подобного Хинтара в этом мире не видела. Да и на небесах у нее во дворце имелась самая обыкновенная мраморная посудина без всяческих изысков.

С каждым днем, проведенным среди людей, демонов, вампиров, драконов.. Она все меньше злилась на сестру. Теплая водица согревала и душу, и тело, пузырьки приятно щекотали кожу, а соль с травами, которую накануне ей всучила вампирша, пахла головокружительно. Цветами и лимоном.

— Смотрю, ты неплохо освоилась, золотая!

— Ты больной? - Хинтара подпрыгнула, как ужаленная, прикрыв руками грудь, и ударилась плечом о мраморную стенку бассейна. - Зачем подкрадываешься со спины? Ничего, что я, вообще-то, не одета? Анэй!

Сложно ему было войти через дверь? Постучаться, в конце концов?

— Что-то ты не рада меня видеть. Или мне кажется?

Неопалимый был прекрасен, как всегда. Растрепанные рыжие волосы, лицо без единого изъяна, надменно поджатые губы.. Крылья, сотканные из языков пламени.

— Я рада тебя видеть, Анэй. Отвернись. Я хотя бы вытрусь и оденусь.

Выбраться из бассейна ей не дали. У лесенки, по которой можно было бы подняться наверх, вспыхнул огонь.

— Нет, ты точно больной! Давай! Сожги дворец, чего церемониться!

— А тебя, значит, волнует дворец какого-то демона?

— Представь себе!

— Права была Ита’эль.. Ты ничем не отличаешься от своей сестры. Сбежала и забыла. Я места себе не нахожу! Все думаю, как бы тебе помочь! Вернуть тебе силу и крылья!

— Я сбежала? Я? Ты издеваешься, неопалимый? Ты мои крылья отрубил! Ты! И я позволила тебе это сделать! Так ты меня благодаришь за то, что я спасла твою шкуру?

— Мне тебя благодарить как твой муженек? Да без вопросов!

Анэй сбросил золотой наплечник. За ним избавился от наручей. Все это великолепие с противным лязгом ударилось о мрамор на полу и рассыпалось на искры.

— Раздеться решил? Показать, что ты лучше, чем он?

Хинтара откинулась на бортик и грудь прикрывать перестала. Хватит с нее этих сцен. На испуг ее не возьмешь.

Огненное божество впало в ступор:

— Я..

— Мои глаза находятся выше, Анэй. Значительно выше.

— Раньше ты не была такой дерзкой.

— Раньше ты не был таким доверчивым болваном, - парировала Хинтара. - Что там тебе наплела Ита’эль?

— Ита’эль, на секунду, придумала, как тебя вытащить из этой дыры!

— Не нужно меня вытаскивать. Я хочу остаться. И тебе советую избавиться от крыльев и узнать, какова жизнь на вкус. Не надоело тебе там сидеть? День за днем, год за годом, век за веком.. Одному в пустом дворце, где ни любви нет, ни дружбы.

Если она, лишившись крыльев, смогла сохранить свое тело, то, может, и ему повезет. С его внешностью, что во мраке, что на стороне света, от девчонок у него отбоя не будет.

— И эта женщина сказала, что я больной! Кто в здравом уме откажется от вечности? Твоя сестра не в счет. Она ненормальная. Бросить все ради какого-то Каттагана!

А была ли Атхара неправа? Вряд ли. Сестра казалась ей счастливой.

— Каттаган не так плох, как я думала. Денег дал, за комнату в гостевом доме заплатил. На праздник позвал, чтобы мы с Амаль развеяться смогли.

— Плевать я хотел на Каттагана! Мы говорим о тебе! Ита’э.. - Анэй сбился.