Страница 98 из 120
Глава 30
Тихон Александрович, как увидел золото, едва последний разум от радости не потерял, да вовремя спохватился. Пересчитал монеты в пластиковых пакетиках и с недоумением воззрился на Капитона, всё это время стоявшего по стойке смирно.
— И где же, позвольте вас спросить, остальное?
— Не могу знать, не ведаю, — бодрым голосом отчеканил иеромонах.
— М-да. Может, всё-таки соизволите принять капельки?
Уж чего-чего, а употреблять целебные настойки иеромонах не собирался, поэтому пришлось немножко приврать.
— Нельзя мне капельки, ваше высокопреосвященство. После стимуляторов окаянных никак нельзя. Сам до всего своим умом дойду и всё вспомню.
Архиепископ нахмурился, припоминая, что действительно — стимуляторы штука опасная, рисковая, а иеромонах не молод, и тут сложно настаивать. Хотелось бы забрать золото поскорее, но что поделать: сотня монет лучше, чем ничего. А может, через пару дней он и про остальную тысячу вспомнит?
Он внимательно посмотрел в лицо Капитона Марковича, и тот лучезарно улыбнулся в ответ.
«Обязательно вспомню, даже не сомневайтесь. Если не сегодня, то в следующую пятницу — непременно», — всем своим видом говорил он, но вслух, разумеется, не озвучивал. К чему давать напрасные обещания, если в телефоне уже имеется очередная эсэмэска, где чётко сказано: «Ври и подыгрывай ему беспрекословно, пока не покажет тайник».
Но архиепископ знакомить Капитона Марковича с тайником не спешил. Вместо этого он поблагодарил его за верную службу и попросил покинуть кабинет. Иеромонах вышел с самым покорным видом, кивнул охранникам, дежурившим у дверей, и медленно, не торопясь, прошёлся по коридору, а как только повернул за угол, сразу остановился и принялся выжидать.
Архиепископ не выходил около часу, а когда всё-таки вышел, то сразу пошёл трапезничать. Причём не со всеми вместе, а в ресторан. Капитон Маркович проследил, как тот садится в лимузин и уезжает, а затем снова, не торопясь, прогулялся мимо дверей рабочего кабинета. Охрана никуда не делась. Те же самые мускулистые схимники в чёрных клобуках, расписанных серебряными крестами.
«Этих голыми руками не взять, — с сожалением думал он, проходя мимо. — Их нужно отвлечь, но сделать это, не привлекая внимания, будет непросто. Схимники дежурят посуточно, иногда и несколько дней кряду, для чего пьют различные боевые и усиливающие отвары. А ещё неистово молятся. Хорошо хоть обычные схимники, а не усиленные веригами. Те бы меня в бараний рог одним пальцем. Но тайник тут, это ясно. Кабинет окружён толстыми стенами со всех сторон, он велик, а значит, Тихон хранит все свои ценности ближе к сердцу».
Ему ничего не оставалось делать, как спуститься в сад и там, воровато оглядываясь, написать ответное послание компаньонам:
«Тайник в кабинете. Подобраться нельзя. Его охраняют схимники. Надо их убрать».
Последнее слово показалось ему слишком двусмысленным, и он послал ещё одну эсэмэску:
«Я хотел сказать — отвлечь внимание».
Телефон молчал. Капитон Маркович нервничал, поглядывая то на небо, то на экран телефона, сверяясь со временем.
Двадцать один ноль-ноль. Битый час ждёт. Не отвечают. Не случилось ли что? Вот уже и ворота открылись. Архиепископ вернулся с ужина. Перекрестил дьякона, выбежавшего навстречу, пошушукался с ним и пошёл к себе.
«Верно, снова на рабочее место двинулся», — подумал Капитон, провожая его глазами. В руках требовательно пиликнул телефон. Близоруко щурясь, он поднёс экран поближе к лицу.
«Утром в 6:00 ждать в саду. Получишь инструкции и оборудование для взлома».
«Какого ещё взлома?» — не понял он, но не рискнул уточнять, во избежание лишних трат.
Иеромонах повздыхал о нелёгкой своей судьбе, посидел ещё немного и поплёлся отдыхать в выделенную ему келью. Хотя келья неплохая — грех жаловаться. Просторнее его номера в профилактории и светлей, а самое приятное: в ней прохладно и прямо-таки веяло благочестием. Для паломников сии кельи, в епархии, да для братьев-монахов — целая пристройка в три этажа. Хорошо сделано, чинно. Под старину. Видно, что заботится архиепископ о епархии, не как некоторые, и пусть она не такая роскошная, как в центральных городах, но святость имеет. За время своего пребывания в епархии он насчитал не меньше полусотни монахов, причём это всё были рясофоры, молодые и крепкие. Оно и понятно: куда архиепископу без войска? Никуда. Ведьмаков-то поганых в городе, говорят, тоже около сотни. Не архиереи и не дьяконы же будут, случись чего, воевать? Не их это дело. А пономаря взять? Что он сможет супротив нечисти? Нет, есть, конечно, особые братья и среди них. Есть и экзорцисты, но в массе своей в семинарии такому не учат. Только особых, избранных, вроде него, Капитона Марковича. Правда, размышляя об этом, он неожиданно вспомнил, что борец с нечистью из него тоже не очень. Теорией-то владеет, а вот с практикой и навыками у него прямо, как на срочной службе в российской армии: «Автомат показали, книжки почитать, как его разбирать, дали, и весь остальной срок службы — траву красить». Ну, то есть — молиться. Да, в сущности, то же самое. От частоты молитвы духовные силы не растут, а растут они от искренности и понимания сути молитвы. Победил демона, развеял злого духа и понял суть, дошла до тебя метода. Духовная сила она же не противоречит практическому опыту. Никогда не противоречит, а только помогает и вооружает против врага Божьего. А у Бога много врагов, много всякой нечисти на Земле грешной. Всех не перебить. А всех и не надо, на некоторых можно и глаза закрыть. Вот только архиепископ Тихон сильно ошибся — не на ту нечисть он глаза закрыл, вот теперь и мается, ибо сам стал пособником нечистой силы.