Страница 39 из 120
Глава 12
Больше всего в жизни Урфин любил караоке и песни группы «Король и Шут». Все его приближённые это прекрасно знали и старались потакать его слабостям. За диск любимой группы с автографом он мог простить даже серьёзный проступок, а уж за вещь, которую носил его любимый артист… О, тут разрешалось с ним разговаривать, даже тогда, когда он находился не в духе. А это было критически важно, потому как Урфин очень часто бывал не в духе. Настроение этого мрачного брюнета улучшалось, только когда он пел. Нужно подходить к нему на цыпочках, пока у него в руке микрофон. Иначе неизвестно, что он с тобой сделает. Всё побережье под Урфином. Все курорты. Слово поперёк не скажи — сразу язык отрежет. Одно слово — ведьмак. И вся его семейка такая же.
Изя Гольцман семенил за охранником, бережно прижимая к груди портфель, внутри которого лежала футболка. Очень ценная футболка — её носил сам Горшок. Сегодня Изя на неё очень рассчитывал.
Не то чтобы Изя сильно накосячил. Нет. В казино «Улыбка Джокера» всё было ровненько, но поставщик золотых монет, зараза такая, вновь взвинтил цену на двадцать процентов. Как объяснить это Урфину? Скоро игра, а монет не хватает. Скажешь ему, что «не хватает» — и беда. Размажет тебя об стенку.
Низенький и пухлый Гольцман подпрыгивал на коротких ножках, стремясь высмотреть покровителя прежде, чем тот заметит его. Нужно же узнать, в каком он настроении? Вдруг он чем-то расстроен? Снова проблемы в семье, а он, Гольцман, снова попадёт под горячую руку. Ой, как не хочется! В прошлый раз пересадку кожи делать пришлось. Дорого это и больно, но всё же лучше, чем быть раздавленным словно помидор. С Урфином шутить не положено.
Они прошли парковку, где стояли личные автомобили хозяина, прошли мимо бассейна, одного из трёх, потом через теннисный корт и зоопарк, где Урфин держал различных экзотических животных. Вот зачем ему муравьед? А панголин? Ладно бы павлин какой-нибудь — он хотя бы красивый и символизирует богатство да роскошь, но держать ягуаров и анаконду… бррр. Изя испуганно дёрнулся, когда здоровенная кошка молниеносно и тихо бросилась на него и попыталась зацепить лапой, просунув её через толстые прутья клетки.
Дюжий охранник заметил его испуг и насмешливо скрипнул. Изя опустил глаза, проклиная тот день, когда впервые связался с этими исчадиями ада. Брата своего младшего в киборга превратил, а потом и всех охранников «улучшил» — поди знай теперь, что у него в голове? Не думай, не думай об этом! Они могут подслушивать чужие мысли. Они могут скормить тебе твою собственную тень, а когда тень вернётся, она будет действительно… как из жопы, и пахнуть будешь всю жизнь соответственно. Не думай! Радуйся, что работаешь на таких великих и могучих лю… тьфу! Нелюдей.
Они дошли до сада, где росли растения согласно вкусу и пожеланию хозяина. Не сад, а настоящий лабиринт из вечнозелёного кустарника. Снаружи кусты, а внутри — в центре — широкая поляна для приёма важных гостей. Из глубин доносилась громкая музыка. Изя узнал голос Урфина и поёжился:
За столом сидели
Мужики и ели
Мясом конюх угощал
Своих гостей…
Гольцман вопросительно посмотрел на сопровождавшего его охранника.
— Встреча у него с директорами мясокомбината, — равнодушно проскрипел тот.
— Значит, у него хорошее настроение?
— Уже да. Пластиковые мешки заказал. Сразу на всех. Говорит: они состав колбасы поменяли без спроса… Вот и он решил поменять состав директоров.
Гольцман страдальчески закатил глаза. Он не любил вида крови. Впрочем, уж лучше они, чем он.
Охранник проводил его до центра сада, после чего ушёл. Гольцман увидел большой стол, накрытый белой праздничной скатертью. Стол был просто завален продукцией мясокомбината, принадлежавшего Урфину. А вот и директора сидят за столом, все трое. Улыбаются, глаза выпучены, лица синюшные… Изя робко опустил глаза. Понятно всё. Нет более благодарных и верных слушателей, чем мертвецы. Никогда не осудят. Никогда ничего против не скажут. Спасибо за то, что накормили перед смертью… и напоили. Урфин не поскупился. Помимо колбас и копчёного мяса стояло и пиво. Сам же хозяин в драных джинсах и такой же драной футболке танцевал в центре поляны и допевал последний куплет:
«Правда вкусная она?»
Как же всё это мерзко. Если бы не деньги — сбежал бы в Биробиджан. Давно бы сбежал, да разве от денег уйдёшь?
Урфин заметил его и выключил микрофон. Затем он повернулся спиной к Гольцману и махнул рукой диджею, который сидел за пультом музыкальной аппаратуры на другой стороне поляны. Изя вспомнил, что Урфин давно хотел пересадить диджея под дуб, чтобы было символичнее, но всё никак не мог найти подходящего дерева. Дерево тоже нужно пересаживать, причём это обязательно должно быть большое, солидное дерево. А неизвестно, как оно приживётся на новом месте.
— Изька! Привет! Пиво будешь? — зычным голосом позвал Урфин.
— Эм-м, — Гольцман с опаской покосился в сторону стола.
— Пиво нормальное. Мясо отравленное, — успокоил его хозяин.
— С вашего разрешения, если только… — почтительно пискнул Изя, не решаясь взять ничего с этого опасного стола.
Урфин презрительно фыркнул и лично продемонстрировал, что с пивом всё хорошо. Взял бутылку, сбил ногтем крышку и, выпив залпом, бросил пустую тару прямо себе под ноги.
«Всё равно страшно, — подумал Изя, старательно косясь по сторонам и стараясь не встречаться с огненными глазами хозяина. — Вон как зыркает. А не возьму бутылку — скажет, что я его не уважаю».
Ведьмак действительно выглядел жутко. Ростом он был под два метра, лицо узкое, вытянутое, подбородок выступал вперёд, а уж нос… Нос у Урфина был страшный и походил на клюв хищной птицы. Орлиный нос. Изя осторожно цапнул самую маленькую бутылочку, сделал пару глотков — только чтобы хозяин заметил. Урфин заметил. Осклабился. Кивнул на директоров:
— Экие наглецы. Прикинь? Белла решила угостить гостей фирменной колбасой с нашего завода, лично резала колбасу, а там крысиный хвост. Можешь поверить, какой это удар по моей репутации?
— Ой! — только и ответил Гольцман, аккуратно ставя бутылку обратно на то же место.
— Вот и я также удивился. Пять лет поставлял на завод лучшую говядину и свинину, чтобы увидеть в готовом продукте крысу? Не-е-ет, сказал я себе — это знак. Тут кто-то точно крыса. И я вызвал всех троих на ковёр. Вон они все — голубчики. Сидят. Молчат. Стыдно им. Ну ничего. Я из них самих колбасу накручу, а их родственники эту колбасу стрескают.