Страница 119 из 120
— Можно подумать… Он людей насилует при помощи червей. Он в сто раз хуже. Ты хоть понимаешь, что эти червячки не просто паразиты? Если его убить, он может возродиться в любом теле, заражённом подобным червём. Это омерзительно… Это как если бы меня изнасиловали без моего ведома, а потом оплодотворили… При том что я — мужик! Не посмотрели бы на то, что я мужик, в общем, — пьяным голосом принялся возмущаться Денис.
— Да-да. И поэтому мы пьём контрацептивы под названием «зеленуха», — заржал Валера. — Вот умеешь ты, Деня, испохабить любой анекдот. Ну вот зачем ты про это вспомнил?
— Потому что ненавижу, блядь, вампиров!
Белла первой заметила, что Денис уже изрядно нажрался. И первой же принялась его успокаивать, а Валера и Урфин в это время раскуривали у стола найденные в столе дорогие сигары. Свои-то у Валеры давно кончились. Ещё с утра, когда он Капитона Марковича угощал.
— Твой друг, я смотрю, из буйных. Совсем пить не умеет, — кивая на Дениса, сообщил ведьмак.
— Так он в принципе никогда не пьёт. Тут просто на нервной почве. Он ненавидит вампиров, — сыто икая, отвечал тот.
— А чё так?
— Да он… сиротой рос. А как подрос и стал малефиком, неожиданно выяснил, что его родителей вампиры… того-этого. Нет, официально, конечно, несчастный случай на пилораме, но все мы понимаем, что иногда под официальным скрывается неофициальное. Восьмой отдел давно прикрыл тех вампиров, а у Дениски с тех пор психологическая травма на всю голову. Очень жалеет, что не разобрался с ними лично.
— О-о, — понимающе кивнул Урфин. — Вендетта. Я, если чё, сам из таких. Обожаю мстить. Таков удел сильных личностей: сдохни, но отомсти. Это же как голод. Его невозможно усмирить, не отомстив как следует.
— Угу. Именно поэтому он возьмёт на себя убийство Калькулятора. Он сделает это в лучшем виде, подойдёт к работе, как говорится, «с душой». Так, а ты мне выделишь ведьмаков, поскольку я не собираюсь возиться с добычей.
Урфин призадумался.
— Хм. А сколько?
— Десяток ведьмаков, три микроавтобуса, и ещё нужно будет прикупить электроинструменты. Может, придётся стены ломать, а может, ещё чего? И взрывчатку. Кроме того, мне нужны будут ещё трое для создания большого круга тишины. Ты же знаешь про такое магическое построение? Я отдельно напишу тебе список материалов, — принялся подсчитывать вслух Валера.
— Не надо, — ухмыльнулся старшак. — У меня дома имеются готовые тотемы для построения круга. Можем даже два сварганить, чтобы наверняка. И с инструментами, хе-хе, это ты лишнего. Чё ты нас за лохов считаешь? Я дам тебе бойцов, специально заточенных под такие дела. У меня их в достатке. Да и с транспортом проблем никаких.
Тут он вспомнил ещё про один важный момент.
— Погоди, а ты мне не рассказал, как вы собираетесь зафиксировать Калькулятора?
Валера кивнул в сторону Дениски, который уже сидел на коленях у сестры Урфина и вовсю жаловался ей на свою тяжёлую жизнь.
— Вон у той пьяницы имеется при себе туесок с кладбищенской землёй. Ты сейчас скажешь: ну и что тут такого? И будешь прав, кроме одного момента — эта земля с Кудеярова Молища.
Урфин недоверчиво нахмурился. Валера заметил это и самодовольно захихикал.
— Да-да. Эта земелька действует не на всех гибридов. На тебя, скажем, не подействует, да и вампира во плоти она не остановит, но зато дух вампира не сможет её преодолеть. Она, буквально, высасывает энергию из любого духа, вздумавшего оказаться поблизости. Вампирская земля против вампиров. Такая вот — шутка юмора.
— Я думал, это сказки. Что она против ведьм…
— Да. Ведьмы эту землю ненавидят сильнее, чем Берегинь, а все знают, как они ненавидят Берегинь. Но суть не в этом. Запертый дух можно будет принудить к сотрудничеству, ну… или запечатать его печатью Соломона. А когда печать развеется, дух уже не сможет вселиться в новое тело, поскольку червячки к тому времени благополучно сдохнут. Беспроигрышный вариант, я считаю. За это и выпьем.
Они выпили. Потом Урфин всё заново обдумал и принялся доказывать Валере, что всё это бесполезно без горшка.
— Нам нужен этот чёртов горшок! Или кувшин. Или корыто, но он должен быть, понимаешь? Без него всё будет напрасно. Все монеты должны быть в сборе, а их всё равно будет недостаточно. Их не все нашли, их до сих пор ищут, но уже с горшком. Вот тогда мы станем настоящей силой. Силищей, я бы сказал. Всему миру нос утрём и станем непобедимы.
— Да чё ты, блин! У меня есть этот… компас. Я его вот этими руками, своими сделал, — показывал ему руки пьяный Валера. — Монеты вычисляются на раз-два. А когда их будет куча, я смогу создать более качественную хуйню…
— Какую хуйню?
— Ну, золотоискатель. Ты меня главное в лабораторию свою пусти.
— Куда? Да пошёл ты в жопу! Секреты мои вызнать решил?
— Так ведь мы же почти одна семья. Вон смотри, как Дениска с Беллой на диване сосутся. Тебе чё, впадлу мне свой гараж показать для почти родственника?
Урфин посмотрел и, обиженно взревев, полез разнимать сладкую парочку.
В то же самое время на автовокзале грустил в буфете Капитон Маркович. Он стоял за высоким столиком, собранный, с чемоданами, и отстранённо смотрел на пустой стакан, где ещё недавно плескался холодный чай. Теперь там было пусто. Пусто и грустно, а ещё в этой пустоте таилась некая бесформенная и бесплотная тяжесть. Точно такая же тяжесть, как и на душе иеромонаха, потому как он чувствовал себя последней скотиной. За всю свою жизнь рядом с ним не было никого, кого бы он мог твёрдо назвать своим другом. Да, были одноклассники, были товарищи в семинарии, а затем и при монастыре, но настоящими друзьями он так и не обзавёлся. Впрочем, как и подругами.