Каникулы археологов

Глава 35

Как бы то ни было, а следовало отчитаться о проделанной работе. Урфин поджидал Валеру на яхте уже с обеда и от нетерпения матерился. Денису пришлось выслушать про своего друга много всякого, и если бы не присутствующая на палубе Белла, то наверняка дошло бы до драки.

— Он дебил! — орал ведьмак. — Вы смотрели новости? О, они скоро будут! Вам понравится. Он привёл в епархию всю администрацию города, всю милицию, юстицию, там судья Кочеткова голышом отплясывала! Мне Палыч звонил и фотографии присылал, он единственный, кто на его счастье, проебал вспышку. А вот его начальник не успел. Там были нотариусы, адвокаты, иностранные туристы. Это международный скандал! Всех дерьмом измазал — скотина такая! А потом он устроил праздничный салют: взорвал лимузин и поджог епархию. Там до сих пор пожарные потушить не могут. Это — всё! Война с архиепископом неизбежна!

— В который раз говорю: наверняка это часть его плана. Он всегда создаёт шумиху, но потом всё разрешается к лучшему, — пытался успокоить его Денис.

— Где тут лучшее? Вам-то, хуй ли? Вы приехали и уехали, а он за один раз умудрился настроить против меня всех. Теперь мною Москва заинтересуется, Восьмой отдел заинтересуется, а ты знаешь, сука такая, сколько я бабла плачу, чтобы им было неинтересно?

— Много?

— Не угадал. Умножь своё «много» на сто и переведи в доллары. Не задумывался, почему Москва такая богатая? А потому что все откаты туда идут. Это же, блядь, центральная прачечная по отмыву денег, а не дашь денег — забудь про спокойный сон. Видел рекламу, где мужик выключателем щёлкает, потому что налоги не заплатил? А в жизни всё намного хуже: это тобой будут щёлкать. Привяжут к яйцам провода и как давай нажимать на кнопочку. Государству — дай, чиновникам — дай, родственникам чиновников — дай! А когда ты подумаешь, что всё отдал по закону и по понятиям, то можешь смело бить себя по мордасам, потому как отдал ты не всем, потому как нельзя забывать про тех, кому надо отдать ещё больше. И я говорю о тех самых, о слугах народа. Знаешь, какие они жадные? О, бля. Вот станешь работать открыто и тогда поймёшь.

— Прекрати на него кричать! — вмешалась Белла. — Он же не при делах.

— А на кого мне кричать, на тебя? Точно, сейчас пойду и кадык кому-нибудь вырву. Я пиздец как расстроен! Меня опозорили, похерили мой бизнес, превратили Садовск в ебучий Оргийстан, в кишлак с одержимыми ишаками, в говнину, в…!

Тут он прекратил орать и прислушался, а следом за ним и остальные. Снаружи кто-то играл на гармони. Урфин подошёл к краю палубы и, оперевшись о бортик, посмотрел вниз.

— Ну, конечно, он ещё и бухой, до кучи, — тихо прокомментировал он. — Ну всё, теперь точно убью.

Валерий Васильевич действительно заявился пьяный. У него была при себе авоська с водкой, несколько порций шаурмы и аккордеон, на котором он играл извинительную серенаду.

«О, значит, действительно случилась беда», — подумал Денис, изучая физиономию своего друга. А Валера, стоя напротив яхты с закрытыми глазами, что называется, рвал меха. А ещё он пел и пытался отплясывать. Правда, называть его хрип пением язык как-то не поворачивался, но он как мог старался подражать певцу Фёдору Чистякову.

Школа жизни — это школа капитанов,

Там я научился водку пить из стаканов.

Школа жизни — это школа мужчин,

Там научился я обманывать женщин!

— Тащи его на борт! — тихо приказал Урфин Денису, и тот машинально послушался. Валера был просто никакущий. Он плакал, смеялся и утверждал, что все его предали, а потом начал рассказывать про какую-то парикмахершу Лену, которую он обманул на целый одеколон, а она ему просто так поверила. Вот такое он говно, да. Все кругом ему верят и совершенно напрасно, он же манипулятор. Ему видение было, за ним ангелы гнались, но он убежал и спрятался. Пустите в гальюн, ну пустите, что вы за изверги… Не отдам гармошку, я её под честное слово у нищего в переходе украл…

Валеру привели в кабинет, где он тут же разлёгся на диван и начал предлагать всем присутствующим шаурму. Присутствующие морщились. От негодника отчётливо пахло дешёвым портвейном и одеколоном «Дон Жуан», которым, как оказалось, он запивал портвейн.

— Белла, оставь нас, — велел Урфин своей сестре.

— Надолго не оставлю, а то ещё переубиваете тут друг друга, — отказалась красотка и добавила:

— Пойду приготовлю отрезвляющий коктейль.

Едва она ушла, как старшак, взревев раненым зверем, накинулся на пьяного в дым Валеру и начал его душить. Негодник жалобно захрипел, и Денис тут же вступился за своего товарища. Он оттащил ведьмака в сторону и применил замок, блокирующий любые попытки применить физическое насилие. Хорошо хоть, что ведьмаку хватило ума не использовать свои технологические преимущества.

— Пусти, я убью его! — завывал в сердцах Урфин.

— Нельзя, у нас договор. Тебе это сразу аукнется, — убеждал его Денис.

— Да он меня по миру пустил, куда дальше-то? Что мне теперь, уезжать? Заново бизнес строить? Снова — корова? Ну уж нет, я из него душу вытряхну и запихаю в секс-куклу, а эту куклу я подарю коррекционной школе, и пусть его дауны насилуют, пока он не лопнет. Это будет его самое яркое посмертное воспоминание. Уйдёт с брызгами!

— Он не мог накосячить… Надо всё досконально выяснить.

— Как же не мог? Ты видел, что в городе творится? Он, сука, специально нажрался, чтобы мы его пожалели. На жалость пришёл давить… Дай хотя бы в рожу ему плюну. Ну дай!

Валера, который всё это время невозмутимо почёсывал жопу, подал с дивана голос.

— Чемодан…

— Чего — чемодан? — переспросил Урфин, сбрасывая с себя прилипчивого Дениса.

— У таксиста в машине… Там монеты, которые достал этот… Ну, вы поняли. Нужно вернуть такси.

Ведьмак застонал и побежал разруливать ситуацию. Денис остался наедине со своим товарищем.

— Беда? — тихо спросил он, присев на корточки возле дивана.

— Ещё какая, — не открывая глаз, отвечал Валера. — Капитон Маркович вышел из дела. Больше он с нами не играет. Вот так.

— Хрена себе, — пробормотал Денис и сел на задницу, оперевшись спиной о край дивана. — Но почему?

— Да зажрался он. Его там, в епархии, благословили на всю голову, вот он и откололся от нас. Грешно, мол, ему теперь с нами водиться. Золото плохое, а нужно о душе думать и всё в таком стиле… — неразборчиво отвечал Валера.

— В смысле — благословили?