Каникулы археологов

Он вернулся спустя несколько часов и отметил, что кукурузы на прилавке не особенно-то и убавилось. Кажется, кто-то врёт, да? Не берут отдыхающие товар, а парнишка всё читает и читает. Ох, кому-то уши вечером оторвут. Он прогулялся мимо лотка, посмотрел товар у других лоточников, поулыбался продавщицам, нахваливающим чурчхелу, и, вернувшись назад к кукурузе, задумчиво почесал затылок.

Если всё пойдёт по его плану, Капитону потребуется связь и связной. Самому в епархию соваться нельзя — там граница на запоре, а хуже того, там могила юродивого, защищающая от различных поползновений нечистой силы. Возле епархии его засекут, поэтому ему нужен был кто-то, на кого никогда не подумают, что он пришёл с дурными намерениями. Кто-нибудь честный…

Валера посмотрел на Анзора.

Стивена Кинга читает. А говорил, что увлекается химией. Забавно.

Он подошёл к лотку и молча положил на прилавок тысячную купюру.

— Говорю, сдачи нет, — проворчал продавец, недовольно поглядывая на него.

Валера молча положил на прилавок ещё пять тысяч.

— Дядь, да ты бухой, — догадался Анзор. — Кукурузы захотел на закуску?

— Слушай, Анзор, а кроме кукурузы твой дедушка ещё торгует какими-нибудь овощами?

— Торгует. А тебе зачем?

— Да так, на будущее. У меня к тебе деловое предложение. Через пару дней тебе надо будет подкараулить в саду, там, где монахи живут, одного дедушку. Его зовут Капитон Маркович — ты его сразу узнаешь по бороде. Он наверняка будет там и будет горевать, сморкаясь периодически в бороду, а ты ему передашь телефон и сообщишь, что от меня. Как тебе такое предложение?

— А телефон где?

— Держи.

Валера положил на прилавок Nokia 1100.

— Если у него будут при себе деньги — предложишь ему заплатить, но тут я не уверен, это уже частности. Ну что, согласен?

— Можно, — подумав, согласился Анзор. — Но мне от лотка уходить нельзя.

— Ты же сам вроде сказал, что если всё распродаёшь, то свободен?

— Раз на раз не приходится, да и если рано всё уходит, то дедушка может ещё подвезти товар.

— Продажу я возьму на себя. Как тебе такое?

— Ага, охотно верю… — начал было недоверчиво говорить продавец, но тут к лотку заявился милиционер, и разговор перешёл совершенно в другое русло.

Милиционер был молод, в звании сержанта, а его гордый нос намекал на кавказское происхождение.

— О, Анзорка. Наторговал, да? Хороший мальчик. Мне как обычно, — радостно и с акцентом попросил страж порядка. Этим «как обычно» почему-то оказались деньги Валеры.

— Ой, какая сегодня хорошая кукуруза, — радовался милиционер. — Дедушке кланяйся от меня, хорошо. Доброго ему здоровья.

Деньги странным образом перекочевали в милицейскую фуражку, а парнишка мстительно пробормотал вслед довольному милиционеру:

— Да что б ты подавился, мент поганый.

— А-я-я-й, — посочувствовал ехидно Валера. — Бизнесу был нанесён непоправимый убыток. Прям на всю кукурузу.

— Я отдам. Приходи вечером, — покраснел тот.

— Фигу. У меня мало времени. Теперь это моя кукуруза. Стульчик отодвинь в сторону, я сам её продам, чтобы компенсировать убытки, нанесённые представителем коррупционной государственной власти.

Анзор ему, разумеется, не поверил, но это было ровно до первого покупателя.

— Почём кукуруза? — поинтересовалась молодая дамочка в широкой фетровой шляпе.

— Сколько не жалко, — лучезарно улыбаясь, отвечал новый продавец, протягивая ей початок. — Передай другому.

— Что передать? Ах да.

«Сколько не жалко» превратилось в сто рублей.

Следующими была молодая семейная пара с ребёнком, мальчиком пяти лет. Мальчик требовал сладкого, а родители хотели, чтобы тот кушал больше витаминов. Валера предложил им витаминизированную кукурузу с самых высокогорных альпийских лугов. Это щедрое предложение обошлось покупателям в шестьсот рублей, причём за ребёнка он сделал скидку, и три початка ушли за одну купюру в пятьсот рублей. Анзор начал от удивления тереть глаза, а Валера уже пальцем подманивал новых клиентов. Он ловил их глазами, окликивал проходящих мимо, не стеснялся тормозить велосипедистов и зазывать тех, кто покупал поблизости чурчхелу и эскимо. Вскоре у лотка с кукурузой образовалась очередь.

— Передай другому. Сколько не жалко. Передай другому. Сколько не жалко.

— Это что, колдовство какое-то? — пробормотал Анзор, наблюдая, как растёт на прилавке кучка бумажных денег.

— Что ты, обычный бизнес, — улыбаясь, отвечал новый продавец, не забывая получить от нового покупателя сразу тысячу рублей за початок и «Большое спасибо!»

— Но это нечестно. Она десять рублей стоит!

— Это у тебя она столько стоила, а у меня — «сколько не жалко».

— Погоди, но лоток мой, моя точка, так дела не делаются! — возразил Анзор.

— Э, уважаемый! Мальчик прав, так дела не делаются!

Валера оглянулся. Кажется, с соседних лотков начали высказывать своё возмущение. А что мы делаем в таких случаях?

— Чё, поговорить хочешь? — грубо спросил он, обращаясь к продавцу с мороженым.

— Да, хочу, тут все с тобой поговорить хотят, — оглядываясь на продавцов-соседей, откликнулся тот. — Ты откуда такой дерзкий?

— А вы все вместе подходите, я вам сейчас расскажу. Вам понравится, — предложил конкурентам новый продавец кукурузы.

Продавцы и продавщицы загомонили, бросили торговлю и пошли разбираться с нахалом. Анзор уже подумал, что сейчас Валеру будут бить, а потом напихают ему кукурузу во все отверстия, но вместо этого вся толпа почему-то купила у него кукурузу и все так же дружно разошлись по своим местам.

— Может, ещё поговорить хочешь? — ухмылялся у лотка Валера, обращаясь к продавцу мороженого, который грустно вертел в руках кукурузный початок и размышлял, куда его деть.

— Нет, спасибо. У меня деньги кончились.

— Жаль. Ну, ты завтра приходи. Мы ещё наварим.

Больше никто из конкурентов, торговавших на набережной, с кукурузой связываться не захотел. Ну, кроме милиции, в лице всё того же гордоносого сержанта, который пришёл уже в самом конце с благородными намерениями: помочь пересчитать выручку новому продавцу кукурузы. Валера, ничуть не удивившись, ведь прошло всего полчаса с начала продаж, пожал ему руку и спросил: сколько с него?

— Восемь тыщ! — потребовал сержант, облизываясь на внушительную горку денег.

— Ну что вы, десять, — великодушно поправил его продавец.

— Можно и десять, — сглатывая от жадности, согласился сержант.