Страница 100 из 120
Капитон Маркович задумчиво почесал подбородок. Беда. Такого на его памяти ещё никто никогда не делал. Осквернение церковной земли — это вам не казино собачье, за такое в Синоде в два счёта спросят. Хотя, если подумать… А кто такое может? На кого подумают? На комитетчиков, на кого же ещё. Только у Восьмого отдела есть шалуны, способные провернуть подобное. Значит, если золото удастся выкрасть, то подумают не на него. Или подумают?
Скоренько одевшись, он выглянул в коридор. Мама дорогая! А татуированный призрак не шутил. Тысяча не тысяча, а в коридоре было просто не продохнуть от скопившихся неупокоенных душ. Они только и ждали, чтобы кому-нибудь основательно присесть на уши. Кому выговориться, кому рассказать о наболевшем и терзающем? Психологу? А зачем, когда тут есть те, кому по роду службы положено быть проводниками между миром живых и мёртвых. И избавиться от них можно было только одним способом: выслушать и отпустить им грехи. А хотя и этого будет мало. Тут кабы не пришлось совершить молебен.
И точно, едва он очутился в коридоре, как привлёк внимание. Души неупокоенных запричитали, зашептали, заплакали, стали протягивать к нему свои руки в поисках утешения, а некоторые даже протягивали призрачные записки.
У него аж волосы на голове зашевелились от страха, когда он осознал всё коварство своих бессовестных компаньонов. Каждая неупокоенная душа будет требовать, чтобы её внесли в поминальный список, а поскольку они не материальны и их очень много, это породит настоящую сутолоку и волокиту.
Но тут кто-то крикнул из дальнего угла:
— Харе! Это свой! А ну чешите попов ласкать!
Призраки моментально затихли и начали угодливо освобождать перед ним дорогу.
— Батюшка. Благодетель. Заступник. Вот все бы так работали, как вы, Капитон Маркович, — зашелестели они. — Вы уж извините, что к вам обращаемся. Счастья вам. Здоровья. Успехов в нелёгком труде…
Капитон Маркович, пока бежал по коридору, от стыда чуть не лопнул. Выбежал в зал и едва не споткнулся об монаха, отбивавшегося сразу от трёх призраков.
— Бабушка! Дедушка! Не трогайте меня! Я сам так решил!
Ладно хоть в сторону увильнуть успел. Краем глаза он увидел, как призраки сурово нависают над несчастным и показывают ему школьный дневник.
— Лопух! Бездарь! Двоечник! В армию не взяли, в попы пошёл? Доставай дед ремень!
Призраки были суровы и, что хуже того, некрещёные. Эти не боялись молитв и увещеваний, справиться с такими могла только исповедь, а если уж близкие родственники, то и того хуже. Служителю церкви придётся не только отпустить им грехи, но и самому покаяться перед ними. Иначе так и будут терзать, не давая ни сна, ни продыху. С первыми двумя понятно, а кто третий? Из любопытства он притормозил и посмотрел назад. Третьим оказалась курносая девица, судя по одежде, несовершеннолетняя, но весьма прыткая и голосистая.
— Обещал жениться, обещал! А как соблазнил, так и сбежал. Вы — свидетели!
— Не было такого, Машенька. Машиной тебя насмерть сбило, прости! — всхлипывал монах, пряча лицо в ладонях.
— Но ты обещал! Не прощу тебя никогда! Не прощу!
— О, горе мне.
Бедолага. Искренне пожалел монаха Капитон Маркович, а ведь может статься, что именно поэтому он и отрешился от мирского. Утешения искал. Совета. Кто же мог знать, что на его духовном пути будет столь горькое испытание?
Впрочем, размышлял он об этом недолго. В зале было на что посмотреть. Неупокоенные гоняли монахов по всем этажам, кроме первого. А на первом, оправившись от испуга, братия сбилась в кучу и вовсю давала отпор незваным гостям. Ну ещё бы, ведь ими руководил сам Тихон. Раздетые, заспанные священники и монахи стояли плечом к плечу и неистово молились, а архиепископ стоял за их спинами, будто ферзь, и покрикивал:
— Преподобномученику Корнилию Псково-Печорскому… Преподобной Марии Египетской, святому праведному Иоанну, русскому исповеднику… В таком порядке. Соблюдайте порядок! Держимся!
— Не помогает, батюшка, — повизгивал кто-то.
— Поможет, — уверенным голосом отвечал Тихон. — Мы их Священномучеником Киприаном добьём.
Но как бы священники ни старались, молитвы действительно не помогали. Более того, когда братия взялась читать Киприана, внизу появился утренний знакомец с татуировками и гармонью. И его песнь воодушевила призраков усилить напор.
Грабители, сволочи тыла,
Как носит вас наша земля?
Я понял, что многим могила
Придёт от мово костыля!
Священников стали потихоньку теснить в сторону выхода. Капитон Маркович почесал затылок и решил сначала проверить кабинет Тихона. Лучше уж убедиться: осталась там охрана или нет?
Охрана оказалась на месте. Схимникам было абсолютно наплевать на призраков. Как стояли возле дверей, так и продолжали стоять. Единственное, что они сделали, — достали афонские чётки из чёрного камня. Судя по их виду, они полностью погрузились в себя и в выполнение одной единственной задачи. Призраки их, конечно, донимали, но только издали. Оно и понятно. Сунешься поближе — и тебе такую затрещину отвесят, позабудешь, с какого кладбища.
Капитон Маркович понаблюдал, покашлял, да и пошёл прочь, стремясь побыстрее оказаться в саду в условленном месте. Для этого он воспользовался запасным выходом, откуда и идти было поближе, да и от посторонних глаз подальше.
Он ничуть не удивился, увидев за оградой давешнего парнишку. Но зато удивился двум чемоданам, которые получил от него.
— Да что мне с ними делать-то? А где Валерий Васильевич? На словах было что? — тревожно вопрошал он.
— Он тебе сейчас сам позвонит, а я пошёл, — ответил Анзор. — Мне торговать надо.
— А, и двести долларов…
— Дарю, — не оборачиваясь, на ходу бросил парень и скрылся за поворотом.
Капитон Маркович попытался открыть один из чемоданов и не смог. Замок оказался кодовый, а кроме того, его смутил запах. От чемоданов явственно пахло ведьмаками. Но разбираться не было времени, потому что в кармане зазвонил телефон.
— Капа, как слышно?
— Валерий Васильевич, что вы наделали?! — едва не рыдая в трубку, пожаловался ему иеромонах. — Вы знаете, что с нами сделают за осквернение церковных святынь?
— Конечно знаю — тебя в сане повысят.
— Посмертно?! — гневно взвизгнул в трубку Капитон Маркович. — Видит Бог, я отбрехался от Тени Выродка, но то, что вы сотворили? Это уже ни в какие ворота! Вам такое наказание светит… Я представить себе не могу какое… Но будьте уверены — мало не покажется!