Страница 6 из 44
Нижнее анатомическое крыло дворца располагалось под старой лечебницей — там, где когда-то держали зимние запасы льда и где стены круглый год отдавали сыростью. Сюда редко допускали посторонних, и даже придворные врачи предпочитали бывать здесь как можно реже: слишком тихо, слишком холодно, слишком явно пахло не жизнью, а тем, что от нее остается.
Элина спустилась по каменной лестнице в сопровождении того же старшего стража. На последнем пролете он посторонился, пропуская ее вперед, и в этом жесте было больше уважения, чем она ожидала после недавнего ареста.
Дверь в зал для вскрытий уже стояла открытой.
Внутри горели три лампы под матовыми колпаками, давая ровный белесый свет. В центре зала на длинном столе под накрытым полотном лежало тело Меллена. У дальней стены — шкафы с инструментами, таз с водой, стойка с чистыми полотенцами. Возле окна, узкого и высоко поднятого, стоял Арден.
Он не обернулся сразу, хотя, разумеется, услышал ее шаги.
Элина остановилась у порога.
Сегодня она уже видела его в мундире победителя, в тени часовни, под приказом об аресте. Здесь, среди камня и металла, он выглядел еще чуждее и опаснее: слишком живой для места, где правду добывают у мертвых.
— Все готово, — произнес Арден, не поворачивая головы. — Никто не войдет без вашего разрешения.
— Моего? — спросила Элина. — Как щедро.
Теперь он все-таки обернулся.
— Вашего, — повторил он. — Пока вы работаете.
Она прошла мимо него к столу.
— Сколько продлится эта внезапная милость?
— Пока вы не закончите.
— А потом?
— Потом будет зависеть от того, что вы найдете.
Элина взялась за край полотна.
— Вы умеете говорить так, что любая фраза звучит и как помощь, и как угроза.
— А вы умеете слышать в помощи только угрозу.
Она подняла на него глаза.
— После сегодняшнего вечера это неудивительно.
Между ними повисла тишина. Не пустая, а плотная, до боли знакомая. Такая часто возникала в последние месяцы их брака: оба знали, что разговор нужен, оба понимали, что он ничего уже не исправит, и потому молчали дольше, чем следовало.
Элина отвернулась первой.
— Мне нужны горячая вода, чистые перчатки и письменник. Я буду диктовать наблюдения.
— В зале никого нет, кроме нас.
— Значит, будете писать вы.
Арден едва заметно повел бровью.
— Это приказ?
— Нет. Последствие вашего приказа в часовне.
Он подошел к боковому столу, взял планшет и перо. Этот почти бытовой жест почему-то резанул сильнее, чем грубость. Некогда она знала его руки иначе: на узде, на эфесе, у камина, на своей талии в те редкие мирные вечера, когда они еще умели быть рядом. Теперь эти же руки будут записывать ее слова над мертвецом.
— Начинайте, — сказал Арден.
Элина надела перчатки и откинула полотно.
Лицо Меллена в холодном свете стало еще более серым. Возраст — около сорока, худощавый, без следов тяжелого физического труда. Под левым ключичным краем — колотая рана. Кровь уже почернела.
Она осматривала тело не торопясь. Сначала кожу, цвет губ, тонкие сосудистые пятна. Потом ногти. Потом волосы, еще влажные, но уже подсохшие у корней.
— Пишите, — сказала она. — Внешний осмотр. Мужчина, приблизительно тридцати восьми — сорока двух лет. Смерть наступила менее двух часов назад. Имеется колотая рана в грудной клетке. Предварительно: удар нанесен после частичной утраты подвижности.
Перо заскрипело по бумаге.
— На правом запястье — след магического воздействия. Не ожог от бытового заклинания. Импульс был направлен на обездвиживание. Возможен кратковременный паралич.
— Это редкая практика? — спросил Арден.
— Для придворного убийства — нет. Для драки в переулке — да.
Он ничего не сказал. Лишь перо задержалось на миг.
Элина продолжила осмотр. Осторожно подняла рукав, провела пальцами по ткани, снова увидела серебристую пыль, теперь уже отчетливее.
— След архивного порошка подтверждается. Значит, он действительно имел доступ к закрытым документам либо соприкасался с пакетом, проверенным порошком на вскрытие.
— Меллен служил во втором отделе, — сказал Арден. — Они работают с внутренними сводками и допусками.
— Значит, либо он вынес не то, что должен был, либо кто-то хотел, чтобы мы так подумали.
Она нагнулась ниже, всмотрелась в ворот рубашки и замерла.
— Свет, — сказала тихо.
Арден подошел ближе и поднял лампу.
Элина увидела на внутренней стороне воротника едва заметный полукруглый след — тонкий, почти смазанный. Не кровь. Не грязь. Что-то светлое, как известь, но с зеленоватым отливом.
Она осторожно коснулась пятна.
Пальцы ощутили зернистость.
— Это не дворцовая пыль, — произнесла она. — И не каменная крошка из часовни.
— Тогда что?
Элина не ответила сразу. Вместо этого распустила шнуровку кафтана на груди мертвеца, проверила кожу ниже раны, затем выше, под самым горлом. На основании шеи выступали еле заметные следы трения. Будто жесткий воротник или ремень долго давил на одно место.
Она выпрямилась.
— Перед смертью его куда-то везли.
— Вы уверены?
— Пока нет. Но уже подозреваю.
Арден смотрел на нее внимательно, не моргая. Когда-то этот взгляд согревал. Сейчас он требовал правды без слов.
— Продолжайте, — сказал он.
Элина взяла тонкий нож, сделала первый разрез. Работа мгновенно отсекла все лишнее. Оставались только движение руки, глубина надреза, точность, порядок. Мир сузился до стола и тела, которое уже не умело лгать.
Время потеряло очертания.
Она вскрыла грудную клетку, осмотрела повреждения, нашла траекторию удара. Да, нож вошел уверенно, но не из фронтальной схватки. Убийца бил, когда Меллен уже был ослаблен и, вероятно, не мог сопротивляться. Однако и это было не главным.
Главное она заметила позже, когда перешла к легким.
Элина замерла, потом сняла одну перчатку и прижала пальцы к переносице.
— Что? — сразу спросил Арден.
Она подняла на него глаза.
— Здесь почти нет того, что должно быть после смерти от удара в грудь, нанесенного в часовне.
— Говорите яснее.
— Я и говорю ясно.
Она снова склонилась над телом, проверяя себя, чтобы не поторопиться. Нет, ошибки не было. Ткани говорили одно и то же. Она взяла чистую салфетку, осушила участок, осмотрела еще раз.