Страница 5 из 44
Не потому, что испугалась самого слова. За последние годы она не раз слышала его в чужих делах и знала цену подобным обвинениям. А потому, что теперь увидела всю схему целиком. Ее не просто хотели опозорить. Ее собирались утопить так глубоко, чтобы не всплыла.
— Удобно, — тихо сказала она. — Из лекарки сделать изменницу. Из печати — доказательство. Из развода — красивое прикрытие.
— Вы полагаете, эти события связаны?
— А вы нет?
Он не ответил. Это было красноречивее любых слов.
— Скажите мне главное, — продолжила Элина. — Меллен шел ко мне?
— Мы не знаем.
— Но вы допускаете.
— Допускаю, что кто-то очень хотел, чтобы мы это допустили.
Она медленно кивнула. По крайней мере, Терс видел то же, что и она. Уже что-то.
— Зачем вы пришли один? — спросила Элина.
— Чтобы предложить вам выход.
Она невольно улыбнулась.
— Прекрасно. Обычно подобная фраза звучит перед самым неприятным выбором.
— Так и есть.
Терс открыл папку. Внутри лежало несколько листов, исписанных быстрым, четким почерком.
— Формально я могу передать дело в суд уже до утра, — сказал он. — К рассвету будет готово предварительное обвинение. Ваш дом уже опечатан. Люди допрашивают слуг. Если кто-то из них солжет или испугается, это только ухудшит ваше положение.
— Вы весьма искусно умеете подбадривать.
— Я не подбадриваю. Я сообщаю, насколько близко вы стоите к краю.
Элина молчала.
— Но есть и другой вариант, — продолжил Терс. — Смерть Меллена слишком неудобна, слишком точна и слишком своевременна. Мне не нравится, когда преступление похоже на хорошо поставленную сцену. А значит, мне нужен человек, который умеет видеть то, что другие пропустят.
Он наконец сел напротив.
— Мне нужна ваша работа, леди Вальк.
Элина смотрела на него, не моргая.
— Моя работа? Вы только что объявили меня почти изменницей.
— Не я. Обстоятельства.
— Простите. Обстоятельства, у которых ваш голос и подпись.
Терс склонил голову, будто принимая удар.
— В обмен на сотрудничество я приостанавливаю передачу дела в суд. Официально вы остаетесь под надзором Канцелярии как свидетель со спорным статусом. Неофициально — становитесь привлеченным судебным лекарем по делу Меллена.
— И вы ожидаете, что я соглашусь?
— Ожидаю, что вы достаточно умны, чтобы понять: это единственный способ не дать себя похоронить к полудню.
Элина отвела взгляд к окну. За решеткой была черная дворцовая стена и полоска ночного неба.
Суд.
Допросы.
Императорский двор.
Сплетни.
И она — одна, с украденной печатью и мертвым чиновником в придачу.
Терс не лгал. Выбор действительно был из тех, которые не выбирают, а только называют.
— Какие у меня полномочия? — спросила она после паузы.
— Осмотр тела. Работа с уликами. Доступ к первичным протоколам. Право задавать вопросы свидетелям в моем присутствии или в присутствии уполномоченного офицера.
— И кто станет этим офицером?
Терс не ответил сразу.
Элине и не нужно было ждать.
Холодная догадка уже поднялась в ней, как вода.
— Нет, — сказала она, прежде чем он произнес имя. — Только не говорите, что...
— Силовое прикрытие расследования возглавит генерал Арден Вальк.
Она тихо рассмеялась.
Смех вышел коротким, почти беззвучным, и оттого еще более горьким.
— Разумеется.
Терс сложил руки на столе.
— Генерал отвечает не только за безопасность. Меллен вез бумаги, связанные с одной из северных кампаний. Там могут быть имена офицеров, допуски, военные архивы. Без Валька мне это дело не удержать.
— Как удобно для него, — сказала Элина. — Развестись со мной на глазах у двора, а через час получить право сопровождать меня на допросы.
— Вам кажется, он этого хотел?
— Мне уже давно кажется многое, лорд-комиссар. И почти никогда мне не объясняют, где я ошиблась.
Терс встал.
— Я не требую от вас доверия к генералу. Только работы.
— А если я откажусь?
— Тогда к утру вас переведут в тюремное крыло, а днем соберут закрытое слушание. При нынешних уликах ваши шансы назвать себя невиновной будут... скромны.
Он говорил без нажима, но именно эта сухость делала угрозу безупречной.
Элина подошла к умывальнику, налила воды, сделала один глоток и только потом обернулась.
— Мне нужны мои инструменты, — сказала она. — Не те, что у вас в больничной кладовой, а мои собственные. И доступ к телу до того, как ваши усердные помощники превратят его в набор чужих догадок.
— Инструменты уже везут из вашего дома.
— Из моего разгромленного дома.
— Из вашего дома, который мы старались опередить раньше тех, кто искал там то же, что и мы.
Эта фраза заставила ее вскинуть глаза.
— Значит, вы все-таки опасались не меня.
— Я опасаюсь всех, кто сегодня двигается слишком быстро, — ответил Терс. — Включая тех, кто умеет действовать под прикрытием дворцовых торжеств.
Он направился к двери, но Элина остановила его:
— Еще одно условие.
— Слушаю.
— Я не стану выполнять ваши приказы вслепую. Если вы утаите от меня то, что влияет на ход расследования, я прекращу работу. И тогда можете отправлять меня хоть в суд, хоть к палачу.
Терс посмотрел на нее пристально, как смотрят на хрупкий на вид клинок, проверяя, не согнется ли.
— Вы ставите условия в весьма неудобном положении.
— И все же ставлю.
— Хорошо. В пределах разумного.
— И я хочу знать, в чем именно подозревали Меллена до его смерти.
Комиссар помолчал.
— В том, что он мог выносить документы из закрытого архива не по приказу, — сказал он наконец. — Больше пока ничего.
— Вот видите. Мы уже начали работать.
На этот раз уголок его рта действительно дрогнул.
— Через четверть часа вас проводят в нижнее анатомическое крыло. Там подготовят стол.
— А генерал?
— Уже ждет.
Когда дверь за Терсом закрылась, Элина несколько секунд стояла неподвижно.
Значит, так.
Не тюрьма, а поводок. Не свобода, а отсрочка. Не доверие, а вынужденный союз с человеком, который еще не успел остыть в ее памяти настолько, чтобы перестать ранить одним взглядом.
Она медленно выдохнула.
Хорошо.
Если кто-то решил сделать ее главным удобным именем в этом деле, он просчитается. Потому что охотиться на чужую ложь она умела не хуже, чем вскрывать грудную клетку.