Страница 33 из 44
Зал внутреннего слушания располагался в старом судебном крыле, куда не вели парадные лестницы. Здесь все было построено не для красоты, а для власти: узкие высокие окна, каменные стены без гобеленов, длинный стол для надзора, две скамьи для свидетелей, темная трибуна председателя. Даже свет тут был судейским — холодным, ровным, без жалости.
Когда Элина вошла, разговоры не стихли сразу.
Сначала лишь несколько голов повернулись к двери. Потом — почти все.
Она шла не быстро и не медленно. В сером дорожном платье, без украшений, с собранными волосами и прямой спиной. Не беглянка. Не женщина, которую привели под конвоем. И уж точно не сломанная обвиняемая, на которую рассчитывали те, кто готовил этот спектакль.
Арден шел справа, на полшага позади. Терс — слева. Их появление разбило заранее заготовленную сцену лучше любого крика.
За высоким столом уже сидели трое: сухопарый старший дознаватель внутреннего надзора, пожилой юрист из дворцовой канцелярии и человек, которого Элина не знала, но по тяжелой печати на рукаве поняла — представитель внутреннего двора. Чуть в стороне, как наблюдатель от императорского дома, стоял Адриан Ливен.
Безупречный.
Седина у висков, темный камзол, тонкие перчатки, лицо, на котором никогда не задерживаются лишние чувства. На первый взгляд — не злодей и не интриган, а просто человек, слишком давно привыкший, что вокруг него двигается порядок.
Именно это в нем было страшнее всего.
Он поклонился Элине легко, почти светски.
— Леди Вальк, — произнес он. — Признаться, я рад, что слухи о вашем побеге оказались преувеличены.
— А я рада, что слухи о вашей осторожности, наоборот, подтвердились, — ответила она.
Легкий шум прошелся по залу.
Арден едва заметно напрягся рядом, но не вмешался.
Старший дознаватель ударил серебряной палочкой по краю стола.
— Внутреннее слушание по делу Элины Вальк объявляется открытым. Поскольку обвиняемая явилась добровольно, заседание переходит к разбору обстоятельств без применения предварительного заключения.
— Не обвиняемая, — спокойно произнесла Элина. — Пока еще нет.
Сухие брови дознавателя едва заметно дернулись.
— Это и предстоит установить.
— Тогда начните не с формулировок, а с доказательств.
— Разумеется.
Он кивнул секретарю, и тот развернул первую папку.
— Леди Элина Вальк подозревается в незаконной связи с убитым секретарем второго отдела Иваром Мелленом, в попытке получить через него закрытые материалы северного фонда, в причастности к исчезновению внутренней свидетельницы Марты Глен, а также в сокрытии и вывозе документов особого режима.
— Красиво собрано, — заметила Элина. — Даже почти стройно. Жаль, что мертвец был убит не там, где вы пишете, а свидетельницу у вас украли прямо из приемной.
В этот раз тишина в зале стала ощутимее.
Дознаватель холодно посмотрел на нее.
— Вы будете отвечать, когда вам зададут вопрос.
— Нет. Я буду отвечать, когда вы начнете врать настолько грубо, что это уже оскорбит не только меня, но и ремесло.
Терс тихо кашлянул, почти скрывая усмешку.
Ливен не шевельнулся.
— Хорошо, — сказал дознаватель. — Тогда начнем с тела Ивара Меллена. При покойном была обнаружена ваша личная печать.
— Сломанный сургучный оттиск, — поправила Элина. — А не моя личная печать.
— Разница несущественна.
— Напротив. Это разница между уликой и подделкой.
Она сделала шаг вперед.
— Вы хотите судить меня за связь с Мелленом? Тогда сначала придется признать то, что мне уже пришлось доказывать в анатомическом зале. Ивар Меллен не был убит в часовне. Его тело перенесли туда после нападения. На рукаве у него был архивный порошок закрытого фонда, в легких — картина не первичной ножевой смерти, а завершения уже начатого поражения, на предплечьях — следы фиксации, а на шее и запястье — следы закрытого магического контура допроса.
— У вас есть письменное подтверждение? — спросил юрист при дворе.
Арден положил на стол протокол, написанный его рукой.
— Есть.
Старший дознаватель быстро пробежал лист глазами. Элина видела, как раздражение едва заметно проходит по его лицу.
— Даже если так, — сказал он, — это не отменяет факта: покойный держал у себя оттиск вашего знака.
— Факт, — кивнула Элина. — Но вы намеренно называете его не тем именем.
Она подошла к столу и положила рядом с протоколом маленький сверток ткани. Внутри лежал сургучный обломок с черной лентой — тот самый, который Терс распорядился сохранить отдельно.
— Посмотрите на край, — сказала Элина. — У настоящего оттиска с личного знака линия обрыва всегда чистая, если печать сорвана в спешке. Здесь край двойной. Видите пузырьки? Это вторичный литьевой рисунок. Сначала сделали форму с моего знака, а уже потом — дубликат. Кто-то не украл мой документ. Кто-то изготовил копию моей печати.
Юрист взял обломок щипцами, поднес к свету.
— Вы очень уверены.
— Я врач. Я полжизни смотрю на мелочи, из которых потом строится чья-то судьба.
Она чуть наклонилась вперед.
— И еще одно. В мой личный сургуч с момента получения врачебного знака добавляют антисептическую смолу можжевельника. Это мой старый обычай, от которого все всегда смеялись. Если нагреть настоящий оттиск, он даст характерный запах. Этот — нет.
— Это можно проверить, — тихо сказал Терс.
— Уже проверяли, — отозвался Арден.
Дознаватель бросил на него быстрый взгляд, полный плохо скрытого раздражения.
— Допустим, — произнес он. — Однако ваш дом был вскрыт. Ваш личный кабинет — тоже. Значит, доступ к знаку у вас был.
— У меня? — Элина подняла брови. — Или у тех, кто вошел туда раньше законного ордера? Напомнить вам, кто распорядился о проверке дома до официального обвинения? И кто тем самым дал неизвестным понять, где искать нужные вещи?
На этот раз раздражение проскользнуло уже и по лицу одного из заседателей.
Терс коротко, сухо сказал:
— Дом был вскрыт по срочному обеспечению безопасности после обнаружения тела. Это решение беру на себя.
— Прекрасно, — ответила Элина. — Тогда и за провал цепочки хранения улики вы тоже берете ответственность на себя, лорд-комиссар.
Он выдержал удар, не моргнув.
— Беру.
Это признание оказалось для зала неприятнее любых взаимных уколов.
Элина повернулась к судьям.