Страница 3 из 44
Он стоял уже не в тени. Лицо его оставалось собранным, но взгляд был слишком острым, слишком внимательным. Не судящим. Считающим.
Так он смотрел на поле боя.
— Да, — повторила она. — Это моя печать. Но я не понимаю, как она оказалась у него.
— Когда вы видели свои личные принадлежности в последний раз? — спросил Терс.
— Утром. Мой дорожный ларец был у меня дома. Я собиралась остаться у императрицы до окончания бала, потом вернуться.
— Кто имеет доступ к вашему дому?
— Слуги. Домоправительница. Архивариус, если забирает бумаги. — Элина заставила себя говорить спокойно, хотя внутри уже вовсю работала привычка к разбору: кто мог украсть печать, когда, зачем, почему именно сегодня. — Но печать не хранится на виду. Для этого нужно знать, где искать.
Арден сделал шаг ближе.
— Меллен доставлял документы особой важности, — сказал он, глядя не на нее, а на мертвого чиновника. — Если при нем была ваша печать, значит, он либо шел к вам, либо уже встретился с тем, кто хотел выставить вас замешанной.
— Какая щедрая мысль, — отозвалась Элина прежде, чем успела остановить себя. — Особенно для человека, который час назад публично от меня отрекся.
Терс перевел взгляд с одного на другого, но вмешиваться не стал.
Арден ответил не сразу.
— Сейчас не время, Элина.
Он произнес ее имя негромко, без привычной сухой отстраненности. И от этого стало только хуже.
— Напротив, — сказала она. — Время самое подходящее. Вы как раз избавились от неудобной жены, а теперь при покойнике обнаружили ее печать. Удивительное совпадение.
На мгновение ей показалось, что он вздрогнул. Не снаружи — глубже, там, куда посторонние не заглядывают.
Но когда Арден заговорил, голос его снова стал ровным:
— Если бы я хотел вашего падения, леди Вальк, мне не понадобились бы совпадения.
Жестко. Честно. Больно.
Элина отвела взгляд первой. Потому что за этой жесткостью, как ни странно, слышалась не угроза, а предупреждение.
Терс протянул руку, и она передала ему обрывок ленты с печатью. Тот осмотрел его, не прикасаясь к самому сургучу.
— Есть что-то еще? — спросил он.
Элина опустилась на колено снова. Осмотрела воротник, внутреннюю сторону рукавов, сапоги. На левом рукаве у локтя заметила едва различимую пыль серебристого оттенка.
— Он падал не здесь, — сказала она через минуту. — На полу почти нет брызг. Его либо перенесли, либо он дошел сам уже после удара, но это маловероятно. И еще... — Она коснулась ткани у рукава. — Здесь след от порошка для архивных печатей. Такой используют в закрытых хранилищах, чтобы выявлять несанкционированное вскрытие документов.
Терс нахмурился.
— Значит, он был в архиве?
— Или рядом с тем, кто там работает. — Элина посмотрела на мертвое лицо. — И он держал печать так, будто хотел оставить ее не убийце. А тому, кто найдет тело.
— Вам? — спросил Арден.
Она встретилась с ним глазами.
— Возможно.
И тут ее осенило.
Не мыслью — ощущением. Тем самым, которое приходило к ней над операционным столом за секунду до того, как пальцы находили скрытую причину боли. Что-то в этой картине было не просто неверным. Что-то было устроено именно для нее.
Публичный развод.
Срочный вызов.
Тело чиновника.
Ее печать у него в руке.
Слишком аккуратно. Слишком вовремя.
— Его привели сюда после бала, — тихо произнесла Элина. — Не раньше. Убийца хотел, чтобы тело обнаружили, пока еще все во дворце. Пока есть свидетели. Пока мое имя у всех на языке.
Терс ничего не сказал, но лицо у него потемнело.
— Кто знал, что вы сегодня будете во дворце? — спросил он.
Элина едва не рассмеялась от этой мрачной иронии.
— Вся столица, лорд-комиссар. Меня пригласили как жену человека, которого чествовали.
Человека, который решил уничтожить ее при всех.
Нет, не уничтожить. С этим все было сложнее, и оттого страшнее.
Страж у двери пошевелился, словно получив незримый знак. В часовню вошел еще один сотрудник Канцелярии и молча передал Терсу узкую записку. Тот развернул ее, прочел и поднял голову.
— Дом леди Вальк уже проверяют, — сказал он. — Замок на личном кабинете сорван.
Элина похолодела.
— Кто приказал?
Терс не ответил сразу.
— Я, — сказал Арден.
Она медленно выпрямилась.
— Вы не имеете права входить в мой дом без ордера Канцелярии.
— Когда находят убитого чиновника с вашей печатью, права становятся предметом толкования.
— Удобно.
— Безопасно.
Это слово ударило сильнее всего.
Потому что прозвучало слишком быстро. Слишком резко. Как будто вырвалось прежде, чем он успел его спрятать.
Элина всматривалась в лицо Ардена, пытаясь понять, что стоит за этой внезапной жесткостью. Желание ли защитить себя? Упреждающий удар? Или то самое не названное чувство, которое мелькнуло на возвышении, когда он объявлял развод так, будто резал не ее, а самого себя?
Она не успела спросить.
Терс сложил записку.
— Леди Вальк, с этого момента вы не покидаете дворец.
— Я никуда и не собиралась.
— Это не просьба.
Элина расправила плечи.
— Вы считаете меня подозреваемой?
Терс молчал, и за него ответил Арден.
— Считаю, — произнес он.
Она повернулась к нему всем телом. Часовня, свечи, мертвец на камне, шорох серых мундиров — все исчезло. Остался только он.
Тот самый человек, рядом с которым она когда-то училась не бояться будущего.
Тот самый человек, который только что лишил ее имени жены.
И теперь собирался лишить последнего, что у нее осталось, — права быть невиновной, пока не доказано обратное.
Но Арден не отвел взгляда.
— Арестовать леди Вальк, — приказал он.
И только Элина одна заметила, как на слове «арестовать» у него дрогнули пальцы.