Страница 2 из 44
Она шла сквозь расступавшуюся толпу с прямой спиной и спокойным лицом, которым когда-то пугала молодых ассистентов в лечебнице. Там, под этим лицом, жила боль — живая, яркая, режущая. Но показывать ее она не собиралась никому.
Почти у выхода дорогу ей преградила баронесса Ливен, старшая фрейлина императрицы.
— Леди Вальк, — проговорила она с сочувствием, от которого хотелось отшатнуться. — Если вам нужна сопровожд…
— Нет.
Элина произнесла это мягко, но так, что баронесса отступила сама.
Она уже почти дошла до галереи, где воздух был свежее и тише, когда за ее спиной раздался торопливый стук каблуков.
— Леди Вальк! Леди Вальк, подождите!
Голос принадлежал юному пажу в темно-синей дворцовой ливрее. Мальчишка запыхался так, будто бежал через половину дворца.
Элина остановилась.
— Что случилось?
Он поклонился слишком резко, едва не уронив с головы берет.
— Вас требует лорд-комиссар Тайной канцелярии. Немедленно. Во дворцовую часовню.
Элина нахмурилась.
— Зачем?
Паж сглотнул.
— Там... там нашли тело, миледи.
Она почувствовала, как за спиной снова начинает дышать зал — слухами, жадностью, ожиданием новой драмы.
— Я больше не придворный лекарь, — ровно сказала Элина. — Есть дежурная служба.
— Лорд-комиссар назвал вас по имени, миледи, — прошептал мальчик, глядя куда-то ей в плечо. — Он велел передать, что дело срочное. И... что это касается вас лично.
На одно короткое мгновение она подумала, что хуже сегодняшнего вечера уже ничего быть не может.
Жизнь немедленно доказала обратное.
Часовня располагалась в восточном крыле дворца, в стороне от парадных анфилад. Туда редко заглядывали в разгар праздников. Под высокими сводами всегда пахло воском, старым камнем и чем-то неуловимо холодным, будто стены веками хранили чужие молитвы и не желали отдавать их живым.
Когда Элина вошла, у дверей уже стояли двое стражей Тайной канцелярии — в серых мундирах без гербов. Такие люди не повышали голоса и не сплетничали. Они просто запоминали все.
Один из них шагнул навстречу, коротко поклонился и отступил, пропуская ее внутрь.
В часовне было полутемно. Горели только настенные лампы да несколько свечей у алтаря. Их света едва хватало, чтобы различить лица.
Лорд-комиссар Рейнар Терс стоял у передних скамей, сложив руки за спиной. Высокий, худой, с сухим резким лицом, он походил не на чиновника, а на клинок, который слишком долго держали в ножнах. При виде Элины он не выразил ни любопытства, ни сочувствия к ее недавнему позору.
За это она почти была ему благодарна.
— Леди Вальк, — сказал он. — Прошу прощения за обстоятельства.
— Не стоит, лорд-комиссар. Они и без того выдались богатыми на неожиданности.
Уголок его рта чуть дернулся, но это нельзя было назвать улыбкой.
— Нам нужно ваше мнение как судебной лекарки.
— Здесь есть смерть, — ответила Элина, подходя ближе. — Судя по тому, что вы вызвали меня, не слишком простая.
Только теперь она увидела тело.
Мужчина лежал на каменном полу возле второго ряда скамей, на боку, словно упал и не успел даже выставить руку. На темном кафтане темнело почти черное пятно засохшей крови. Волосы были влажными, будто его недавно вынесли из-под дождя, хотя ночь стояла сухая. Одну ладонь он сжал в кулак.
Элина уже присела рядом, когда заметила сапоги у противоположной стены.
Черные. Военные. Знакомые до боли.
Она подняла взгляд.
Арден стоял в тени колонны, чуть в стороне от остальных. Его лицо было непроницаемым, но внимательный человек заметил бы напряжение в плечах и то, как неподвижно он держал руки — будто любое лишнее движение могло обернуться ошибкой.
Значит, и он здесь.
Конечно.
Она отвернулась первой. Сейчас ей нужен был труп, а не бывший муж.
— Кто это? — спросила Элина, расстегивая на запястье тонкую перчатку.
— Секретарь второго отдела Канцелярии Ивар Меллен, — ответил Терс. — Доставлял бумаги особой важности.
— Кто обнаружил тело?
— Дьякон часовни. Утверждает, что услышал стук, но, когда вошел, человек был уже мертв.
Элина кивнула. Подняла свечу ближе. Осторожно коснулась шеи убитого, потом осмотрела висок, зрачки, губы. Внимательно провела пальцами вдоль воротника и линии челюсти. Кожа под ногтями мужчины была сероватой. На правом запястье виднелся узкий след ожога — не обычного, а магического, словно кожу прижгло силой.
— Смерть наступила недавно, — тихо сказала она. — Не более получаса назад. Рана на груди глубокая, но не она была первой причиной. Посмотрите на зрачки. И на пальцы. Его обездвижили магическим ударом еще до того, как пронзили ножом.
— Яд? — спросил Терс.
— Нет. По крайней мере, не из тех, что убивают так быстро и не оставляют более явных следов. — Элина осторожно разжала мертвую ладонь и нахмурилась. — Он что-то держал.
На камень упала крошка красного воска.
Элина замерла.
Не потому, что воск сам по себе мог что-то значить. Мало ли печатей при дворе. Но оттенок... глубокий, с темным рубиновым отливом. Такой воск она заказывала только для личной врачебной печати, когда получила право заверять заключения в столичной лечебнице.
Нет.
Этого не может быть.
Она подняла голову.
— Дайте света.
Один из стражей шагнул ближе с лампой. Элина перевернула руку убитого еще немного, освобождая из складок пальцев то, что тот стискивал перед смертью.
Это была не крошка.
Это была сломанная сургучная печать на обрывке узкой черной ленты.
На печати отчетливо проступал оттиск: распустившая крылья цапля над чашей.
Ее знак.
Ее личная печать.
На миг часовня поплыла у Элины перед глазами — не из-за страха, а из-за той ледяной точности, с которой мир вдруг перестроился вокруг одного крошечного предмета. Еще час назад она была просто женщиной, которую унизили публичным разводом. Сейчас она стояла над телом чиновника Тайной канцелярии, и в мертвой руке лежала улика, способная сделать ее подозреваемой прежде, чем она успеет вдохнуть.
— Это ведь ваша, леди Вальк? — тихо спросил Терс.
Элина выпрямилась не сразу.
— Да, — ответила она. — Мой знак.
В часовне стало так тихо, что было слышно, как трещит фитиль у дальней свечи.
— Вы уверены? — голос Ардена прозвучал впервые с тех пор, как она вошла.
Элина подняла на него глаза.