Страница 27 из 44
Арден сделал шаг вперед.
— Осторожнее, — сказал он.
И в этих двух словах было столько сдержанной угрозы, что оба стража за спиной Вирна одновременно напряглись.
Но Вирн продолжил почти с удовлетворением:
— Кроме того, свидетельница Марта Глен не была надлежащим образом зарегистрирована по прибытии и теперь отсутствует в официальном списке доставки. Следовательно, ответственность за возможное сокрытие свидетеля также ложится на леди Вальк.
Элина перевела взгляд на Мартыно место у стены.
Пусто.
Всего секунду назад женщина стояла там, прижав к груди плащ.
Теперь ее не было.
Ледяной холод пробежал по коже.
Дверь в смежную комнату была чуть приоткрыта. Элина вспомнила, как, едва они вошли, один из дежурных служителей предложил Марте воды и отвел ее «на минуту» за ширму соседнего кабинета, чтобы она не стояла посреди допроса. Тогда это показалось пустяком. Теперь — ловушкой.
— Где она? — спросила Элина.
Никто не ответил сразу.
Терс резко обернулся к одному из своих людей у двери:
— Кто выводил Глен из этой комнаты?
Страж побледнел.
— Я... я не выводил, милорд. Ее забрал ваш младший служитель, сказал — по приказу для предварительной записи...
— Я не отдавал такого приказа.
Вот теперь молчание стало опасным.
Не тревожным. Не неловким.
Именно опасным.
Потому что все в комнате поняли одно и то же: человек, который оформил обвинение против Элины, уже успел увести живую свидетельницу прямо из-под носа Канцелярии.
Предатель был не где-то в старых подвалах и не на северной окраине.
Он был здесь.
Элина почувствовала, как внутри поднимается странное, холодное спокойствие. Даже страх в такие моменты становится роскошью. Остается одна ясность.
— Слишком быстро, — сказала она. — Слишком точно. Вы знали, что мы найдем дом. Знали, что привезем бумаги. И подготовили приказ до того, как Терс успел их открыть целиком.
Вирн не дрогнул.
— Вы переоцениваете собственную значимость.
— Нет, — ответила Элина. — Я впервые оцениваю ее правильно.
Арден уже стоял между ней и стражами.
— Лорд-комиссар, — сказал он, не сводя глаз с Вирна, — вы действительно собираетесь провести арест по бумаге, подготовленной теми же людьми, что только что увели вашего свидетеля?
Терс медлил всего мгновение. Но этого мгновения хватило Элине, чтобы увидеть: он не знал о приказе заранее. Он не знал о Марте. И старые подписи в папке ударили по нему не слабее, чем по ней — подпись Крейна.
— Леди Вальк, — сказал Вирн, — вы пойдете с нами.
— Нет, — сказал Арден.
Теперь уже громче.
И без всякой двусмысленности.
— Вы препятствуете внутреннему распоряжению? — холодно спросил Вирн.
— Я препятствую грязной подмене следствия.
— Это будет расценено как нарушение присяги.
Арден повернул к нему голову.
— С этого часа мне плевать, как вы это расцените.
Комната замерла.
Терс сделал резкий вдох.
Вирн побледнел, но быстро взял себя в руки.
— Генерал Вальк, вы выбираете очень опасную сторону.
— Нет, — сказал Арден. — Я выбираю ту, на которой еще не все продано.
И прежде чем кто-либо успел понять, что он собирается сделать, Арден шагнул вперед, выхватил приказной лист из рук Вирна, смял его одной рукой и другой резко толкнул Элину к боковой двери.
— Идите, — приказал он.
Все случилось сразу.
Один из стражей рванулся наперерез, Терс выкрикнул что-то резкое, Вирн отступил, хватаясь за смятый воздух перед собой, лампа качнулась, бросив по стенам дикие тени. Элина успела только одно: не спорить.
Они вылетели в узкий служебный коридор. Арден захлопнул за собой дверь, резко сдвинул тяжелый засов и потянул ее дальше — сквозь низкие переходы, мимо кладовых, вниз по винтовой лестнице, туда, где камень становился сырым, а воздух — холоднее.
Где-то позади уже звучали крики.
Не ее имя.
Приказы.
Поиски.
Шум погони.
— Куда мы? — выдохнула Элина, стараясь не сбиваться на бегу.
— К восточным конюшням. Там еще есть мой человек.
— А если уже нет?
— Тогда будет тот, кто успеет умереть после меня.
— Удивительно утешительно.
Он почти оглянулся — почти. Но только сжал ее руку крепче и потащил дальше.
Они вырвались во двор через низкую дверь для хозяйственной прислуги. Утро было уже совсем близко, небо над крышами посветлело, и от этого каждый звук казался громче. Где-то в другом конце двора зазвенела цепь, скрипнула створка ворот, послышались быстрые шаги.
У конюшенного навеса их ждал темный, уже оседланный конь и второй — под простым дорожным седлом. Возле поводьев стоял один из людей Ардена, молодой капитан с резким лицом.
— Генерал, — коротко сказал он. — Восточный выезд пока чист.
— Пока?
— Минуты две. Не больше.
Арден кивнул.
— Этого хватит.
Он развернулся к Элине.
— В седло.
Она замерла.
Только теперь, на холодном воздухе, среди конского пара и гулких шагов погони за спиной, до нее дошел весь смысл происходящего.
Он не просто спорил с внутренним надзором.
Он уводил ее.
Из-под приказа.
Из-под Канцелярии.
Против собственной службы.
Против присяги.
— Арден...
— Потом.
— Нет. Сейчас.
Он уже ставил ногу в стремя, но остановился и посмотрел на нее так, как смотрел, наверное, лишь в самые крайние минуты — когда времени не было вовсе, а сказать все равно нужно было.
Крики становились ближе.
Элина слышала, как где-то за каменной аркой хлопнула дверь и кто-то выкрикнул приказ перекрыть восточный двор.
Арден шагнул к ней вплотную.
— Я разводил тебя публично не потому, что хотел унизить, — сказал он хрипло, почти шепотом, но каждое слово било точнее ножа. — Я сделал это потому, что на второй странице того приказа было не арестовать тебя, Элина. А устранить. До допроса. До суда. До любой попытки что-то объяснить.
Она не шевельнулась.
Мир будто стал глуше. Дальние голоса, конский пар, свет на мокрых камнях двора — все отступило перед одним этим словом.
Устранить.
Значит, даже тогда, в той страшной ночи, она не до конца понимала, как близко подошла к смерти.
Арден смотрел прямо на нее.
— И если бы я не сделал из нашего развода зрелище для всего двора, — продолжил он, — тебя убрали бы еще до рассвета той же ночи.
За аркой послышались шаги.
Много.