Страница 26 из 44
— Этого достаточно, чтобы подтвердить: документы в папке настоящие, — сказал он. — И достаточно, чтобы понять, что кто-то в Канцелярии готовил зачистку свидетелей не с сегодняшней ночи.
— Не просто свидетелей, — тихо поправила Элина. — Тех, кто помнит, как выглядели живые люди до того, как их превратили в формулировки.
Марта перевела на нее взгляд. И впервые за весь разговор в нем мелькнуло не только напряжение, но и что-то похожее на уважение.
— Лисса была права, — сказала она. — Вы и правда поняли.
Сверху, в доме, глухо стукнула наружная ставня.
Все трое замерли.
Арден поднял голову.
На этот раз звук был слишком легким для тяжелых шагов. Скорее условный знак. Возможно, один из его людей снаружи. Возможно, кто-то другой.
Он принял решение мгновенно:
— Уходим. Сейчас.
— Куда? — спросила Марта.
— В Канцелярию, — ответил он.
Она дернулась так резко, будто ее ударили.
— Нет.
— У вас нет лучшего укрытия.
— Укрытия — нет. Но в их каменные стены я не вернусь.
— Марта, — сказала Элина, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — если человек из Канцелярии уже нашел этот дом, вы здесь не переждете даже час. Вам нужна официальная защита.
Женщина горько усмехнулась.
— Официальная защита — это и есть то, от чего мы бегаем пятый год, миледи.
Элина знала, что та права.
И все же другого выхода сейчас не было. Дом обнаружен. Улица под наблюдением. В списке — три живых имени. И под ее собственным стояло «до рассвета».
— Тогда не защита, — тихо сказала она. — Свидетельство. Пока вы рядом со мной и с этими бумагами, им труднее будет стереть вас бесследно.
Марта смотрела на нее долго.
Потом коротко кивнула.
— Только если вы сами не отдадите меня кому попало.
— Не отдам, — сказала Элина.
Она произнесла это прежде, чем успела подумать, может ли вообще давать такие обещания.
Арден уже собирал бумаги обратно в кожаную папку.
— Выходим через заднюю дверь, — сказал он. — Если в доме кто-то еще, пусть думает, что мы поднимаемся наверх.
Обратная дорога показалась короче, чем путь сюда, и страшнее.
Марта сидела в углу кареты, прижав к груди свой плащ. Ее лицо почти растворялось в темноте. Арден — напротив, как и прежде, неподвижный, только теперь к его молчанию примешивалась уже не усталость, а сосредоточенная злая готовность. Элина держала на коленях журнал дежурств и тонкую папку из подвала, будто два эти тонких свертка и были единственной реальностью, которая еще не успела рассыпаться.
Когда карета въехала во внутренний двор Канцелярии через боковые ворота, небо уже начинало бледнеть.
Рассвет подбирался.
Внутри западного крыла их встретил Терс.
Он ждал в малой приемной северного блока — без свиты, без обычной сухой официальной отстраненности. Только два стража у двери, высокий стол и лампа, свет которой резал глаза после уличной темноты.
При виде Марты брови комиссара едва заметно дрогнули.
— Значит, жива, — сказал он.
— Пока, — ответила Марта.
Терс не обиделся.
— Это уже лучше, чем я ожидал.
Элина без лишних слов передала ему журнал, старую папку и листы с подписями. Он читал быстро, по-военному, но на имени Себастьяна Крейна задержался дольше. На своей собственной старой подписи — еще дольше.
— Вы были заместителем по внутреннему надзору, — сказала Элина.
Терс не поднял головы.
— Был.
— И этот дом шел по вашему контуру.
— Формально — да.
— А неформально?
Он закрыл папку.
— Неформально я не знал, во что это выльется спустя годы.
Ответ не понравился ей почти так же сильно, как и молчание Ардена час назад в подвале. Слишком гладко. Слишком удобно. Но сейчас было не время вскрывать еще одну чужую вину.
— У нас есть живой свидетель, — сказал Арден. — И доказательство, что кто-то из Канцелярии побывал в доме раньше нас.
— Имя?
— Нет. Описание голоса, перстень с треснутым черным камнем, внутренний ключ и знание объекта.
Терс медленно кивнул.
— Этого достаточно, чтобы открыть внутреннюю проверку.
— Открывайте быстро, — сказала Элина. — До рассвета осталось слишком мало.
Он уже хотел ответить, когда дверь приемной распахнулась без стука.
На пороге стоял человек в темно-сером сюртуке внутренней службы Канцелярии, с печатью на цепи и двумя вооруженными стражами за спиной. Лицо его Элина не знала. Узкое, гладкое, неприятно спокойное. В руках — свернутый приказной лист с черным шнуром.
— Лорд-комиссар, — произнес он. — Срочное постановление внутреннего надзора.
Терс нахмурился.
— Кто вы?
— Секретарь особого сектора Вирн. По распоряжению старшего надзора.
— Я не вызывал вас.
— Это и не требуется.
Он вошел в комнату так, будто уже имел на это право. Взгляд его скользнул по Элине, по Ардену, по Марте и почти без задержки вернулся к Терсу.
— В связи с обнаружением несанкционированно изъятых материалов закрытого северного фонда, а также с утратой внутренней свидетельницы, — сказал он четко, словно зачитывал готовый приговор, — предписывается немедленно изолировать леди Элину Вальк как основную фигурантку утечки секретных документов.
В комнате стало слишком тихо.
Элина не сразу ощутила удар слов. Не потому, что не поняла их, — напротив, поняла слишком хорошо. А потому, что в этой формулировке уже было все: заранее подготовленная схема, готовый виновный, аккуратно выстроенное направление удара.
Терс протянул руку.
— Дайте сюда.
Вирн передал ему лист.
Элина видела, как лорд-комиссар читает: быстрый взгляд по первым строкам, потом замедление, потом короткое едва заметное движение челюстью.
— Это подписано без меня, — сказал он.
— Старший надзор имеет такое право.
— На основании чего?
Вирн ответил без запинки:
— На основании того, что леди Вальк проникла в закрытый дом северного фонда без письменного допуска, вывезла материалы особого режима, скрыла их часть от внутреннего архива, была последним подтвержденным адресатом попытки контакта со стороны погибшей Лиссы Эрд и, по всей вероятности, использовала свое положение при генерале Вальке для получения доступа к материалам Седьмой переправы задним числом.
— По всей вероятности? — переспросила Элина тихо.
Вирн повернул голову к ней.
— Ваша язвительность не будет внесена в протокол, миледи.
— Какая потеря.