Страница 16 из 44
Арден протянул руку.
— Покажите.
На жетоне виднелись две царапины, будто его в спешке сорвали с шнурка или застежки. Номер был маленький, затертый, но читаемый.
— Это мог потерять кто угодно, — сказал Арден.
— В архиве, закрытом на внутренний допуск?
Он ничего не ответил.
Элина перевернула жетон и увидела на обороте бурое пятно, едва заметное в плохом свете.
Не кровь. Скорее старый воск, потемневший от тепла и пыли.
В этот момент в коридоре послышались быстрые шаги.
К проходу подбежал старший страж, тот самый, что еще ночью вел ее по дворцу. Лицо у него было напряженным.
— Генерал. Лорд-комиссар требует вас у входа в южный коридор.
Арден выпрямился.
— Что случилось?
Страж перевел взгляд на Элину, будто сомневался, стоит ли говорить при ней, но все же произнес:
— Нашли еще одно тело.
На этот раз Элина не почувствовала ни потрясения, ни ужаса.
Только ту же холодную ясность, которая приходила к ней всякий раз, когда беда переставала быть единичной и выстраивалась в узор. Одно тело — преступление. Два — уже речь. Кто-то не просто убивал. Кто-то разговаривал с ними через мертвых.
Южный коридор, куда их привели, соединял архивное крыло с хозяйственными службами. Здесь не было окон. Узкие лампы под потолком давали желтый, слабый свет. Пахло мокрым камнем, мылом, горячим железом и женскими духами, выветрившимися не до конца. Видимо, дальше начинались прачечные и кладовые бельевой службы.
У открытой двери в боковое помещение уже стоял Терс. Рядом — женщина лет пятидесяти в темном платье экономки и двое растерянных служек. При виде Ардена и Элины лорд-комиссар не стал тратить время на вступления.
— Молодая женщина. Из дворцовой службы. Нашли десять минут назад, — сказал он. — И, полагаю, вам обоим это не понравится.
Элина вошла первой.
Комната была небольшой — что-то среднее между бельевой кладовой и местом для сортировки одежды. На длинном столе лежали стопки полотна, у стены стояли корзины, у окна — гладильная плита, давно остывшая. На полу, между столом и дверью в подсобку, лежала девушка.
Совсем молодая.
Не больше двадцати двух, двадцати трех лет.
Светлые волосы, собранные в узел, выбились и рассыпались по плечу. На ней было простое серое платье дворцовой службы с темно-синим кантом у воротника. Одна туфля слетела. Правая ладонь была раскрыта, левая прижата к груди так, будто в последние секунды она пыталась удержать не рану, а что-то под платьем.
Элина опустилась рядом.
Мертва.
И давно — не часы, но и не мгновение назад. Достаточно, чтобы тело остыло, но не настолько, чтобы ушло первое напряжение мышц.
— Имя? — спросила она, не поднимая головы.
Ответила женщина-экономка у двери:
— Лисса Эрд. Младшая помощница бельевой службы. Она работала при внутреннем дворцовом штате.
Элина осторожно отвела ткань у воротника.
И почти сразу увидела знакомое.
У основания шеи — тонкий, сухой след, дробящийся на три коротких штриха.
Пепельный контур.
Тот же почерк.
— Генерал, — сказала она тихо, — подойдите.
Арден приблизился. За спиной у него застыл Терс.
— То же самое? — спросил лорд-комиссар.
— Почти.
Элина осмотрела запястья девушки. Следы удержания были тоньше, чем у Меллена. Не грубая фиксация ремнями, а жесткая хватка или тесные ленты. Под ногтями правой руки темнела серая крошка. На груди, чуть ниже ключицы, сквозь ткань проступало маленькое бурое пятно.
Она расстегнула верхнюю пуговицу платья и увидела узкую ножевую рану.
Чистую.
Точную.
Позднюю.
— Ее тоже не здесь убили, — сказала Элина.
Терс выругался сквозь зубы.
— Вы уверены?
— Да. Смотрите на пол. Ни одного настоящего брызга, только размазанная капля у края юбки. Ее принесли или привели сюда уже после главного удара. — Элина огляделась. — Как и Меллена, оформили смерть так, чтобы мы нашли тело в удобном месте.
— Удобном для кого? — спросил Терс.
Элина подняла голову.
— Для меня.
Наступило молчание.
Она продолжила осмотр и заметила под левым рукавом Лиссы неровный, бледный шрам — старый, неопасный, похожий на порез от стекла или сломанной застежки. Обычная мелочь. Но внимание зацепилось не за него, а за манжету. С изнанки на серой ткани была нашита крошечная метка прачечной — не дворцовая, а частная, домашняя, затертая многими стирками.
Элина прищурилась.
Две переплетенные буквы.
В.
Э.
Вальк.
Она вдруг ощутила, как по коже медленно пошел холод.
— Что? — сразу спросил Арден.
Элина показала ему манжету.
Он наклонился, увидел метку и резко выпрямился.
— Это из нашего дома, — сказал Арден.
Не «было в нашем доме». Не «похоже». Именно так: из нашего дома.
У Терса потемнело лицо.
— Объясните.
Элина не сводила глаз с манжеты.
— Когда в нашем доме меняли штат после северной кампании, часть белья и форменных платьев передавали временной прислуге. Я сама распоряжалась метками в первые месяцы, чтобы ничего не путали при стирке. — Она коснулась ткани кончиками пальцев. — Эта девушка когда-то служила у нас.
И тут память сработала.
Не лицо — лица прислуги при большом доме меняются быстрее, чем хочется помнить. Но голос. Тихий, быстрый, чуть сиплый. Девушка с корзиной чистого белья в зимнем коридоре. Однажды она обожгла ладонь о жаровню, и Элина сама перевязывала ей пальцы. Лисса. Или Лисса появилась позже? Нет, имя тогда звучало иначе — коротко, на бегу. Но этот шрам на запястье... да. Кажется, именно она порезалась оконной защелкой в малой бельевой.
Элина медленно вдохнула.
— Я ее видела раньше, — произнесла она. — Давно. У нас дома.
Арден смотрел на девушку так, будто пытался вытянуть из памяти то, что отказывалось всплывать.
— Я не помню ее, — сказал он.
— И не должны, — ответила Элина жестче, чем хотела. — Вы никогда не замечали тех, кто носил вам чистые рубашки.
Он резко перевел взгляд на нее, но в этот раз спорить не стал.
Терс сделал шаг ближе.
— Это важно?
Элина поднялась на ноги.
— Очень.
— Почему?
Она посмотрела на мертвую девушку, на манжету с меткой, потом на Ардена.