Страница 15 из 44
Глава 5. Вторая мертвая
Мир дернулся и сузился до одной темной линии, летящей ей в горло.
Элина не успела ни вскрикнуть, ни отшатнуться толком. Только увидела, как Арден сорвался с места — не шагнул, не бросился, а именно сорвался, будто в нем одномоментно оборвались все человеческие движения и осталась только выученная, жесткая скорость. Его рука врезалась ей в плечо, рванула вниз и в сторону.
Темная нить пронеслась в волосок от шеи.
Элина ударилась боком о край стеллажа, ладонью о пол, услышала над самым ухом сухой, режущий свист — и следом чудовищный грохот. Архивная лестница рухнула туда, где она стояла секунду назад. Дерево, железо, связки папок, сорванные с полок, посыпались вниз, смешавшись с пылью и криком архивариуса где-то у входа.
На мгновение стало нечем дышать.
Пыль ударила в лицо. Во рту появился горький вкус старой бумаги и металла. Сквозь грохот Элина услышала короткий, сдавленный звук — не свой. Арден.
Он заслонил ее собой прежде, чем осыпавшиеся сверху тяжелые книги ударили по полу. Одно из железных креплений лестницы полоснуло по камню так близко, что искры брызнули ей на рукав.
— Не вставайте, — резко сказал Арден.
Его голос был низким, хриплым, слишком близким.
Элина подняла голову. Он стоял перед ней вполоборота, заслоняя собой проход между стеллажами. Одна рука была вытянута вперед, пальцы чуть разжаты, и в воздухе перед ними мерцал тонкий янтарный контур — не стеной, не щитом, а узкой, дрожащей заслонкой, сквозь которую гасли остатки той самой темной нити. Вторая рука была прижата к левому боку, как будто он сам этого еще не заметил.
Или надеялся, что не заметит она.
Еще один сухой щелчок донесся откуда-то сверху.
Арден поднял голову мгновенно.
— Назад, — приказал он.
Но второй удар не последовал.
Лишь лампа в соседнем ряду несколько раз мигнула и погасла, оставив часть архива в вязком полумраке.
Элина заставила себя подняться на колено, потом на ноги. Колени дрожали, но она уже дышала ровнее. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу, и все же первая ясная мысль пришла почти сразу:
это не случайность.
Не осевшая лестница. Не старый механизм. Не глупая дворцовая небрежность.
Их ждали.
Архивариус, бледный, как бумага, подбежал к проходу, но остановился у самого края развала.
— Святые покровители... что здесь...
— Никого не впускать, — отрезал Арден, не оборачиваясь. — И никого не выпускать из архивного крыла.
— Но я...
— Сейчас же.
Старик побледнел еще сильнее и бросился выполнять приказ.
Элина шагнула вперед, обходя упавшую лестницу.
— Не трогайте ничего, — сказал Арден.
Она резко повернулась к нему.
— Это моя фраза.
На миг ей показалось, что он сейчас ответит привычной ледяной колкостью. Но Арден лишь коротко кивнул.
— Тогда говорите, что видите.
Голос у него был ровным. Слишком ровным. Именно таким он становился, когда ему было больно.
Элина перевела взгляд на пол. Темная нить, едва не вспоровшая ей горло, уже не казалась живой магией. Теперь она лежала между книг и осколков лампового стекла тонким жестким шнуром — черным, почти невесомым, с едва заметным металлическим блеском. Не веревка. Не проволока. Артефактный контур, сработавший от натяжения.
Она осторожно присела. На одном конце темного шнура поблескивал маленький крюк, закрепленный в боковой панели стеллажа. На другом — тонкое кольцо, сорванное с верхней ступени лестницы.
— Примитивно, — тихо сказала Элина. — И очень точно.
— Объясните.
— Лестницу толкнули сверху или спустили с задержкой. Когда она пошла вперед, шнур натянулся. Контур был выставлен на высоту шеи. Не любой шеи. Моей. — Она подняла на него глаза. — Если бы здесь стояли вы один, удар пришелся бы ниже плеча.
Арден посмотрел на сработавшую ловушку, потом на нее.
— Значит, ждали именно вас.
— Да. И знали, где я окажусь в проходе.
Она протянула руку к одному из обломков, но Арден перехватил ее запястье прежде, чем пальцы коснулись темного шнура.
Прикосновение было коротким.
И все же слишком знакомым.
Элина почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось — не от страха, уже ушедшего в работу, а от памяти, которая всегда приходила не вовремя.
— Без перчаток не трогайте, — сказал он.
— А вы?
— Я уже тронул достаточно.
Он отпустил ее руку.
Элина ничего не ответила. Достала платок, обернула им пальцы и осторожно подняла черный шнур за безопасный край. На ткани осталась едва заметная сероватая пыль.
Пепельный налет.
Тот же самый сухой, тонкий след, который она видела на коже Ивара Меллена.
— Почерк тот же, — тихо сказала она.
— Северный контур?
— Нет. На этот раз проще. Но с тем же налетом. Тот, кто ставил ловушку, либо работал теми же руками, либо хотел, чтобы мы так подумали.
Арден присел рядом. Слишком резко. И тут же на короткое мгновение закрыл глаза — всего на долю секунды, но Элине хватило.
Старая рана опять дала о себе знать.
Она увидела, как пальцы его правой руки едва заметно побелели у костяшек.
— Вы задели бок, когда толкнули меня, — сказала она.
— Это несущественно.
— Вам самому не надоело это слово?
— А вам не надоело задавать вопросы в неподходящий момент?
— Подходящий момент был вчера? Или два года назад, когда вы решили, что правда мне не положена?
Он повернул к ней голову.
Пыль еще стояла в воздухе, и через нее лицо Ардена казалось резче обычного, как будто высеченным из темного камня. Только в глазах была не каменная пустота, а живая, усталая злость — не на нее, как ни странно, а на что-то гораздо глубже.
— Если бы я хотел, чтобы вы сейчас умерли, — произнес он тихо, — я бы не ловил вас рукой.
Слова ударили сильнее, чем должны были.
Потому что были правдой.
Элина резко отвернулась к полу.
— Не льстите себе, генерал. Я и без вашего геройства предпочла бы жить.
— Вот и договорились.
Она уже хотела ответить, когда из глубины ряда заметила еще одну деталь. На полу, за упавшей лестницей, под грудой соскользнувших папок поблескивал металлический кружок — слишком маленький для крепления полки и слишком чистый для старого архива. Элина осторожно отодвинула край папки и подняла находку.
Это был жетон дворцовой прислуги.
Круглая латунная пластинка с выбитой цифрой и крохотным гербом хозяйственной службы.
— Интересно, — пробормотала она.