Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 65

— Люда, — Светлана посмотрела на неё внимательно. — Ты понимаешь, что это фестиваль, а не брачный рынок?

Людмила мечтательно вздохнула.

— А вдруг…

Татьяна закатила глаза.

— Господи, дай мне терпения.

— У тебя его вагон, — радостно сказала Людмила и поцеловала сестру в щёку, оставив след блеска для губ. — Ты же пережила развод. Ты переживёшь мою юбку.

Татьяна на секунду замерла, и в глазах её мелькнуло что-то старое, болезненное. Потом она резко отвела взгляд.

— Давайте уже ехать, — сказала она. — Пока я не передумала.

Дорога была влажной и серой, но не унылой.

Город за окном машины менялся: дома становились ниже, улицы шире, деревья — гуще. После дождя воздух был чистым, пах мокрой землёй и листьями. В машине играло радио, но Людмила постоянно перебивала музыку своими комментариями.

— Вот представьте! — говорила она, махая рукой, как режиссёр. — Мы приезжаем, а там — люди в костюмах, лошади, музыка… мы такие: «Ого!» А потом я такая: «А теперь — сюрприз!» И вас ведут в замок, и там…

— Там туалет на улице, — мрачно вставила Татьяна.

— Таня! — возмутилась Людмила. — Ты зациклилась.

— Я практичная, — гордо ответила Татьяна. — Это не зацикленность, это опыт.

Светлана сидела впереди, молчала и смотрела в окно. Иногда она задавала короткие вопросы — не потому что сомневалась, а потому что собирала картину.

— Как называется место? — спросила она.

— Там крепость… — Людмила задумалась. — Ну… у них… название… на афише было… что-то красивое.

— Люда, — Светлана повернула голову. — Ты купила билеты и не помнишь названия?

— Я помню атмосферу! — возмутилась Людмила. — Название — это формальность.

Татьяна тихо фыркнула.

— Формальность — это как раз то, что спасает людей от катастроф.

Людмила показала язык.

— Я вас люблю.

— И мы тебя, — неожиданно мягко сказала Светлана, и это прозвучало так, что Людмила даже на секунду замолчала.

Татьяна посмотрела в зеркало заднего вида.

— Только, пожалуйста, без глупостей, — сказала она тихо.

Людмила кивнула. И впервые за утро — серьёзно.

— Обещаю.

Фестиваль встретил их шумом.

Не городским, не привычным — другим. Смешанным: музыка, голоса, смех, звон металла, запах дыма и жареного мяса, трав, мокрой шерсти, кожи, дерева. На входе висели флаги, яркие, с выдуманными гербами. Крепость действительно была — каменная, светлая, стоящая чуть в стороне от дороги, на холме. Она выглядела слишком настоящей для «декорации».

Людмила ахнула так, будто увидела чудо.

— Вот! — сказала она, сияя. — Вот оно!

Татьяна поджала губы, но глаза её невольно пробежали по стенам, по башням, по воротам. Внутри неё жила хозяйка: она сразу оценивала пространство, безопасность, удобство. И да — туалеты тоже.

Светлана смотрела иначе. Она не ахала, но взгляд её был внимательным, цепким. Она отмечала детали: как одеты люди, насколько костюмы реалистичны, как построены лавки, какие материалы использованы, как ведут себя участники. Её интерес был холодным, как скальпель, но это был интерес.

Людмила схватила сестёр под руки, будто боялась, что они сбегут.

— Пойдёмте! — прошептала она заговорщически. — Там рынок. Там мастерские. Там танцы будут. И… — она прищурилась, — там мужчины.

— Господи, — простонала Татьяна.

Они вошли внутрь крепости через арку. Камень под ногами был влажным, шершавым. Внутренний двор был заполнен людьми. Женщины в платьях, мужчины в камзолах, дети, бегущие с деревянными мечами. Где-то рядом кто-то играл на лютне, и мелодия была простая, но цепляющая.

Людмила шла и крутила головой, как ребёнок в магазине игрушек.

— Смотрите! — она ткнула пальцем в лавку с тканями. — Смотрите, какие цвета! Ткань настоящая! И… — она подскочила к стойке с украшениями. — Ой, это же… серьги!

Татьяна шла за ней, но постепенно напряжение в её плечах чуть ослабевало. Её раздражение растворялось в воздухе, где пахло дымом и травами. Она вдруг увидела, как один из мужчин-участников — высокий, красивый, в простой рубахе — улыбается ребёнку и даёт ему деревянный меч. И в этой картинке было что-то… тёплое. Не про мужчин вообще. Про жизнь.

Светлана подошла к стенду, где показывали старинные инструменты, и задержалась. Она смотрела, как мастер объясняет женщине, как работает механизм, и в её глазах было то самое любопытство, которое она обычно прятала.

— Это неплохо, — сказала она наконец, будто признавая факт.

Людмила победно улыбнулась.

— Я же говорила!

Татьяна вдруг остановилась и посмотрела на одну из участниц — женщину в платье цвета пыльной розы, которая шла с таким видом, будто действительно аристократка, а не актриса.

— Слишком высокомерно, — пробормотала Татьяна.

— Это роль, — спокойно сказала Светлана.

— Роль роли, — буркнула Татьяна. — А неприятно всё равно.

Людмила засмеялась.

— Таня, ты просто ревнуешь, потому что она платье носит, а ты вареники лепишь.

— Я леплю вареники и живу, — сухо ответила Татьяна. — А она носит платье и делает вид.

— Таня! — Людмила расхохоталась так, что прохожий обернулся. — Ты — золото.

Они нашли место для пикника чуть в стороне, у травяного склона, откуда было видно море. Да, море было рядом — не океан, конечно, но Людмила называла всё большим словом. Ветер приносил солёный запах, и где-то внизу, за камнями, действительно слышалась вода.

Татьяна разложила плед с таким видом, будто делает это по регламенту. Потом достала контейнеры. Людмила чуть не заплакала от счастья, когда увидела вареники.

— Таня… ты меня любишь, — сказала она торжественно.

— Я тебя терплю, — ответила Татьяна, но уголки губ дрогнули.

Светлана взяла вареник, попробовала, и на секунду её лицо стало мягче.

— Вкусно, — сказала она. — Серьёзно.

Татьяна подняла подбородок, как победительница.

— Конечно вкусно.

Людмила жевала и смотрела на сестёр, и внутри у неё было то самое чувство «настоящего», ради которого она всё это придумала. Они были рядом. Они смеялись. Они ели. Они смотрели на море. И даже если Татьяна ворчала, а Светлана делала вид, что ей всё равно — они были вместе.

— Я хочу тост, — заявила Людмила, поднимая стаканчик с чаем. — За то, чтобы мы… — она задумалась, как сформулировать, — чтобы мы были живыми. И чтобы нам встречались… — она хитро прищурилась, — красивые мужчины.

Татьяна вздохнула.

— Господи…

Светлана усмехнулась.