Резонанс душ

Она вошла на кухню в серой майке и джинсах, с мокрыми после душа волосами, подстриженными аккуратным каре. Рыжина в её волосах была более спокойной, приглушенной, как осенний лист, и веснушки тоже были — мягкие, разбросанные по носу и скулам. Глаза у Светланы были ярко-синие, почти холодные, как утреннее небо после дождя. В этих глазах было то, чего не было у Людмилы: привычка анализировать мир, прежде чем доверять ему.

— Доброе утро, — сказала она без особой теплоты, но это была её форма тепла. — Татьяна, пахнет вкусно. Люда, пахнет опасно.

— Я тебя люблю, — немедленно ответила Людмила.

— Это не аргумент, — Светлана подошла к кувшину, налила себе воды, отпила и посмотрела на вареники. — Сколько?

— Столько, сколько нужно, — Татьяна строго поправила фартук. — Потому что именинница решила, что нормальным праздником её не удивить.

Светлана приподняла бровь.

— Ей двадцать. Она ещё не знает, что нормальный праздник — это когда никто не попадает в травмпункт.

Людмила подняла руки.

— Всё! Травмпункт отменяется. Мы просто… поедем. Посмотрим. Поиграем. И вернёмся.

— «Поиграем» — слово, после которого я обычно проверяю документы, — сухо сказала Светлана. — Куда?

Людмила хитро прищурилась.

— На реконструкцию.

Татьяна замерла с кусочком теста в руках.

— На что?

— На реконструкцию! — Людмила расправила плечи, будто объявляла важную новость миру. — Средневековую. С костюмами. С рынком. С музыкой. С танцами. С… — она мечтательно подняла глаза. — С мужчинами в камзолах.

Светлана медленно поставила стакан.

— Люда…

Татьяна закрыла глаза.

— Я так и знала.

— Что вы так и знали? — возмутилась Людмила. — Это же круто! Это красиво! Это атмосферно! Там замок! Там море рядом! Там можно сделать пикник! И… — она ткнула пальцем в вареники. — Татьяна! Вот для чего ты наготовила!

— Я наготовила, потому что я думала, что у тебя будут гости в квартире, — процедила Татьяна.

— Так будут! — радостно сказала Людмила. — Только гости будут… мы. И природа.

Светлана посмотрела на сестру долгим взглядом.

— И где эта реконструкция? — спросила она, потому что если уж влезать в авантюру, то хотя бы с пониманием логистики.

— Недалеко, — быстро ответила Людмила. — Час-полтора. Там… крепость. Там делают фестиваль. У меня билеты.

— Откуда у тебя билеты? — Светлана узко прищурилась.

Людмила сделала невинное лицо.

— Я… купила заранее.

— Конечно, — хмыкнула Светлана. — И никому не сказала.

— Это же сюрприз!

Татьяна бросила на стол кусок теста.

— Люда, сюрприз — это цветы. Это шарик. Это ресторан. А реконструкция — это… туалет на улице, — она перечисляла, словно читала обвинительный акт. — Это грязь. Это люди в шкурах. Это «попробуйте наше средневековое пиво», которое потом лечится неделю. Это…

— Это красиво! — оборвала Людмила. — И там не грязь. Там цивилизовано. И туалеты нормальные. Я проверяла. И вообще, Таня, ты же сама говорила, что хочешь «не как у всех».

— Я говорила это, когда выбирала новую штору, — сказала Татьяна мрачно. — А не когда подписывалась на поход в XV век.

Светлана неожиданно усмехнулась.

— XV век… — повторила она. — Люда, ты понимаешь, что ты сейчас звучишь, как человек, который пытается сбежать от реальности.

Людмила замолчала на секунду.

Она действительно хотела сбежать. Но не потому что ей было плохо. Ей было… скучно. Мир был ровный, предсказуемый. Людмила пыталась заполнить его чем-то ярким — книгами, фантазиями, идеями. Её голова жила быстрее, чем её реальная жизнь.

— Я хочу, чтобы мы были вместе, — повторила она тихо. — И чтобы вы… ну… ожили. Света, ты последние полгода смотришь на мужчин так, будто они все потенциальные мошенники. Таня… ты вообще смотришь на мужчин так, будто они все уже провалили экзамен.

Татьяна подняла бровь.

— Потому что они проваливали.

Людмила подняла ладони.

— Вот! Вот! И я хочу, чтобы вы хотя бы на один день забыли, что вокруг альфонсы, инфантилы и бывшие мужья. Я хочу… чтобы было красиво. Чтобы было смешно. Чтобы было ощущение… приключения.

Светлана посмотрела на неё, и в глазах её на секунду мелькнула нежность.

— Ты, конечно, сумасшедшая.

— Спасибо, — счастливо сказала Людмила.

— Но ты права в одном, — Светлана чуть пожала плечами. — Я действительно устала.

Татьяна молча достала из шкафа ещё одну миску.

— Ладно, — сказала она наконец. — Раз уж мы идём в этот ваш… XV век, я хотя бы не позволю вам там питаться «средневековой кашей». Берём всё.

Людмила радостно подпрыгнула.

— Я знала! Я знала, что ты согласишься!

— Я не согласилась, — Татьяна строго посмотрела на неё. — Я капитулировала. Это разные вещи.

Сборы начались как маленькая война.

Людмила металась по квартире, как фейерверк: то исчезала в комнате, то вылетала обратно с очередной вещью в руках.

— Плед! Нам нужен плед! И корзинка! И… — она заглянула в шкаф. — И шляпа! Там будет солнце!

— Там будет дождь, — сухо сказала Светлана, глядя в прогноз погоды. — И ветер. И ты снова будешь пищать, что у тебя волосы липнут к губам.

— Я не пищу, — возмутилась Людмила.

— Ты пищишь, — в унисон сказали Татьяна и Светлана.

Людмила сделала оскорблённое лицо.

— Предательницы.

Татьяна тем временем действовала по-своему: методично, хозяйственно, без лишних эмоций. Она разложила контейнеры: вареники отдельно, сметана отдельно, зелень отдельно. Хлеб — в полотенце. Нож — в чехол. Термос с чаем — обязательно. Вода — обязательно. Салфетки — обязательно.

— Если мы едем на природу, — сказала она, — я не собираюсь потом искать, чем вытирать руки о траву.

Светлана одевалась быстрее всех. Джинсы, удобные кроссовки, лёгкая куртка. Она выглядела так, будто готовилась к командировке, а не к празднику. И только в глазах её — лёгкая искорка любопытства, которую она прятала, потому что считала «слабостью».

Людмила же нарядилась как на свидание с жизнью: короткая юбка, лёгкий сарафан поверх, кеды, кожаная куртка на плечо. Грудь у неё действительно была заметной — фигура мягкая, женственная, и она это знала. Волосы она собрала частично, оставив несколько прядей у лица. Веснушки — как подпись.

— Ты куда так вырядилась? — спросила Татьяна, заметив юбку.

— В средневековье, — с достоинством ответила Людмила. — Там мужчин мало.