Страница 51 из 65
— Да, — ровно сказала Элеонор. — Но если мы будем сидеть, Марселин найдёт способ подойти ближе.
Анри добавил:
— Двор любит тех, кто действует.
Светлана выдохнула.
— Хорошо. Едем.
Татьяна тихо сказала:
— Но мы не оставляем дом без защиты.
Адриен кивнул.
— Я оставлю стражу. И проверю озеро.
Лоран коротко:
— И лес.
Жюльен посмотрел на Людмилу.
— И твою комнату.
Людмила попыталась пошутить, но голос дрогнул.
— Я так понимаю, романтика у нас… с охраной.
Жюльен улыбнулся.
— Романтика у нас — выжить вместе.
И это прозвучало странно красиво.
Ночью Светлана снова проснулась.
Её разбудило не движение — ощущение.
Будто кто-то смотрит.
Она села, дыхание перехватило.
Лоран мгновенно проснулся тоже — как зверь, который не спит полностью.
— Что?
— Я… — Светлана сглотнула, — я чувствую…
Лоран поднялся, подошёл к окну и слегка отодвинул занавесь.
В саду было тихо. Фонари светили. Озеро спокойное.
И всё же…
Вдалеке, у изгороди, на секунду мелькнула тень.
Лоран не стал смотреть долго.
Он просто отступил и повернулся к Светлане.
— Ты была права.
Светлана сжала губы.
— Она рядом.
— Да.
Светлана медленно опустила ладонь на живот.
И впервые прошептала не злость, а клятву:
— Не трогай.
Лоран подошёл и положил руку поверх её ладони — тяжёлую, тёплую.
— Не тронет.
Она посмотрела на него.
— Ты не бог.
— Нет, — согласился он. — Я хуже.
Светлана тихо усмехнулась, но в глазах появилась слеза — одна, единственная.
Она быстро смахнула её.
— Завтра мы ударим первыми.
Лоран кивнул.
— Завтра.
И ночь снова стала тишиной — но уже не ожиданием, а пружиной.
В доме Марселин в это время горела одна свеча.
Марселин сидела за столом, перед ней лежали бумаги с печатями.
Селестина стояла рядом, бледная.
— Они поедут в канцелярию, — шепнула она.
Марселин подняла глаза.
— Конечно поедут.
— Ты… их не остановишь?
Марселин улыбнулась тонко.
— Я не буду останавливать.
Селестина дрогнула.
— Почему?
Марселин медленно сложила пальцы.
— Потому что я хочу, чтобы они поверили: закон их спасёт.
Она встала и подошла к окну.
— А потом… я покажу, что закон — это просто цепь. И у цепи всегда есть тот, кто держит конец.
Селестина прошептала:
— Ты чудовище…
Марселин улыбнулась, не оборачиваясь.
— Я женщина этого мира.
И я не собираюсь отдавать власть трём чужачкам, которые смеют любить.
Свеча дрогнула, и тень на стене стала длиннее.
Как будто сама ночь слушала и ждала.
Ночь перед отъездом не принесла сна.
Дом жил тихо, но напряжённо — как тело перед прыжком. В коридорах гасили лишний свет, оставляя только мягкое свечение кристаллов у лестниц и дверей. Стража обходила периметр чаще обычного, шаги отдавались глухо, без разговоров.
Татьяна спустилась на кухню — не потому что нужно было что-то проверить, а потому что ей требовалось движение. Каменный пол хранил тепло очага, воздух пах хлебом, сушёными травами и лёгкой горечью корицы.
Она провела ладонью по деревянной столешнице — знакомой, надёжной.
— Ты опять не спишь, — сказал Адриен из дверного проёма.
Она не обернулась.
— Мне нужно занять руки.
Он подошёл ближе.
— Тогда дай мне помочь.
Татьяна усмехнулась.
— Ты не умеешь месить тесто.
— Научусь.
Она повернулась к нему и впервые за вечер позволила себе мягкость — короткую, но настоящую.
— Мы не проиграем, — сказала она тихо.
— Нет, — ответил он.
— Даже если это станет грязным.
Он подошёл вплотную.
— Особенно если станет грязным.
Она коснулась его груди ладонью — не как жест страсти, а как проверку: ты здесь?
Он был здесь.
И когда он наклонился и поцеловал её — медленно, без спешки — в этом не было пылкости, но было обещание. Сильное, как клятва.
В другой части дома Светлана сидела на подоконнике, прижав колени к груди.
Лоран стоял напротив, скрестив руки.
— Ты просчитываешь варианты, — сказал он.
— Да.
— И?
Она вздохнула.
— Если корона откажет — нас объявят бунтарками. Если примет — Марселин станет опаснее.
Лоран подошёл ближе.
— Ты всегда ищешь худший исход.
— Чтобы быть готовой.
Он наклонился и коснулся её лба своим.
— Иногда нужно допустить лучший.
Она тихо фыркнула.
— Это не мой стиль.
Он провёл пальцами по её щеке — неожиданно мягко.
— Тогда я возьму это на себя.
Она замерла.
И вдруг, почти неосознанно, прижалась к нему.
Светлана редко позволяла себе зависеть от прикосновения.
Но сегодня — позволила.
— Если что-то пойдёт не так… — начала она.
— Я знаю, — перебил он тихо. — Я встану первым.
Она посмотрела ему в глаза.
— Я не прошу жертвы.
— Это не жертва, — сказал он. — Это выбор.
Слово повисло между ними.
Выбор.
Тот самый, который кто-то пытался забрать.
Людмила лежала на спине и смотрела в потолок.
Кристалл над кроватью светился мягко, почти как звезда. Она протянула руку и прикрыла свет ладонью.
— Ты думаешь, я справлюсь? — спросила она тихо.
Жюльен сидел рядом, опираясь спиной о спинку кровати.
— Ты уже справляешься.
Она повернулась к нему.
— Я всё время боюсь, что скажу что-то не так.
Он улыбнулся.
— Ты всегда говоришь не так.
Она нахмурилась.
— Это не комплимент.
— Это твоя сила.
Людмила перевернулась на бок, положила голову ему на колени.
— Я не хочу быть сильной. Я хочу… просто жить.
Он опустил ладонь ей на волосы.
— Тогда живи. А силу оставь мне.
Она тихо засмеялась.
— Ты серьёзно?
— Да.
Она подняла голову, посмотрела на него внимательно.
— Если завтра будет плохо… не делай глупостей.
Он наклонился и поцеловал её в лоб.
— Только если придётся.
Она ударила его кулаком по груди — несильно.
— Я ненавижу, когда ты так говоришь.
Он улыбнулся.
— Я знаю.
И в этой улыбке было столько нежности, что Людмила вдруг перестала дрожать.
Она притянула его к себе, поцеловала — не как игра, не как лёгкость, а как закрепление.