Страница 46 из 65
Светлана холодно улыбнулась.
— Тогда ты уже знаешь, кто твой враг.
Селестина замерла.
Впервые… на её лице мелькнуло сомнение.
Она ушла через час.
Вежливо. Спокойно.
Но когда дверь закрылась, Татьяна сказала тихо:
— Она не пришла шпионить.
— Нет, — ответила Элеонор. — Она пришла узнать… можно ли жить иначе.
Людмила прошептала:
— И что теперь?
Элеонор посмотрела в окно.
— Теперь Марселин узнает, что её собственный дом дал трещину.
Ветер усилился.
Где-то вдалеке снова плеснула вода.
И в этот раз никто не сомневался — за ними действительно наблюдают.
Но теперь… они тоже начали смотреть в ответ.
Вечер не стал тише.
Он стал гуще.
Дом словно чувствовал, что граница между «внутри» и «снаружи» сегодня истончилась. В коридорах звучали шаги чаще обычного, стража меняла позиции без лишних разговоров, кристаллы на внешних арках светили ярче, холоднее, будто в их сердцевине кто-то усилил ток.
Сёстры собрались в верхней библиотеке — не для того, чтобы читать. Просто там было меньше окон, толще стены и ощущение, что разговор не вылетит в ночь.
Комната пахла кожей переплётов, пылью старых карт и лёгкой пряностью масла, которым натирали дерево. Большой стол был завален планами поместья, схемами хозяйственных построек, перечнем слуг — Анри настоял, чтобы всё лежало открыто.
— Мы должны перестать думать, что это игра в чай, — сказала Татьяна, опершись ладонями о стол. — Это уже не проверка. Это разведка.
Светлана стояла у окна, скрестив руки.
— Она не пришлёт убийцу. Это слишком просто.
— Нет, — кивнул Адриен. — Она пришлёт сомнение.
Людмила сидела на подоконнике, свесив ноги.
— Сомнение — это не страшно.
Светлана резко повернулась.
— Это самое страшное.
Людмила нахмурилась.
— Почему?
Светлана подошла ближе.
— Потому что если ты начнёшь сомневаться в нас… или в себе… ей не придётся ничего делать.
Тишина стала плотной.
Людмила медленно спрыгнула с подоконника.
— Я не сомневаюсь в вас, — сказала она тихо. — Но иногда… — она запнулась, — иногда я думаю, что слишком лёгкая для этого мира.
Жюльен шагнул ближе.
— Вы не лёгкая. Вы гибкая.
Она посмотрела на него.
— Это комплимент?
— Это оружие, — ответил он спокойно.
Татьяна чуть улыбнулась.
— Люда, ты не обязана быть железной. Ты должна быть живой.
Светлана добавила:
— А живых здесь боятся больше всего.
Людмила глубоко вдохнула.
— Тогда я не перестану смеяться.
Адриен посмотрел на неё внимательно.
— Только выбирай момент.
Она кивнула.
— Я научусь.
Позже Анри разложил на столе карту территории.
— Внешняя стена здесь, — сказал он, проводя пальцем по линии. — Озеро с этой стороны. Лес — здесь.
Светлана наклонилась ближе.
— Где нашли следы?
— Здесь, — ответил Лоран, указывая на дальний угол сада.
Татьяна прищурилась.
— Это ближе к воде.
— Да.
Людмила посмотрела на озеро через окно.
В темноте оно казалось бездонным.
— Там можно подплыть?
Анри кивнул.
— Можно. Если знать глубину.
Светлана холодно усмехнулась.
— Она проверяет слабые места.
— Она ищет вход, — сказал Адриен.
Элеонор стояла чуть в стороне, наблюдая.
— Тогда мы закроем вход, — произнесла она спокойно.
Светлана подняла взгляд.
— Как?
Элеонор посмотрела на мужчин.
— Не охраной. Это только усилит напряжение. Мы закроем его… смыслом.
Людмила моргнула.
— Это как?
Элеонор медленно улыбнулась.
— Завтра вы устраиваете приём.
Тишина.
— Что? — почти одновременно произнесли сёстры.
— Открытый. С музыкой. С едой. С приглашёнными семьями.
Светлана нахмурилась.
— Мы только вчера были у неё.
— Именно, — сказала Элеонор. — Мы не прячемся. Мы не дрожим. Мы принимаем гостей.
Татьяна задумалась.
— Это риск.
— Да.
— Это провокация.
— Да.
Светлана посмотрела на Людмилу.
— Ты хотела жить громко.
Людмила медленно улыбнулась.
— Пикник?
— Нет, — ответила Элеонор. — Баланс. Небольшой приём. Но такой, чтобы стало ясно — вы не изолированы.
Людмила вдохнула глубже.
— Тогда мы сделаем это красиво.
Утро следующего дня было ясным.
После ночного ветра воздух стал прозрачным, и море вдали светилось стальным блеском. Сад ожил — листья блестели от влаги, птицы вернулись, вода в озере тихо переливалась.
Слуги носились быстрее обычного — накрывали столы в саду, развешивали лёгкие тканевые навесы, устанавливали музыкальные инструменты.
Людмила стояла посреди лужайки, руки в боки.
— Здесь будет стол с едой. Там — музыка. А возле озера — танцы.
Светлана скептически смотрела на неё.
— Танцы?
— А что? — Людмила фыркнула. — Пусть видят, что мы не умираем от страха.
Татьяна подошла ближе.
— Это не только про смелость, Люда. Это про сигнал.
— Я знаю, — тихо сказала Людмила. — Мы не закрылись. Мы открылись.
Жюльен наблюдал за ней.
И в его взгляде было что-то новое — не просто влюблённость. Уважение.
Гости начали прибывать к полудню.
Не весь двор. Только те, кто колебался. Те, кто не был полностью в стане Марселин.
Женщины в ярких платьях, мужчины — за их спинами, но уже не с пустыми глазами.
Сёстры встречали их вместе.
Татьяна — спокойная, хозяйская.
Светлана — холодная, но вежливая.
Людмила — светлая, но не наивная.
И постепенно атмосфера менялась.
Люди начали смеяться.
Музыка заиграла.
Дети — да, несколько детей пришли с матерями — побежали к озеру.
И именно в этот момент Людмила почувствовала резкий запах.
Не от еды.
Не от цветов.
Горький.
Она замерла.
Светлана сразу заметила.
— Что?
Людмила огляделась.
— Ты чувствуешь?
Светлана вдохнула.
И тоже напряглась.
— Да.
Адриен подошёл ближе.
— Что случилось?
Татьяна уже шла к столу с напитками.
На одном из подносов стояли бокалы с прозрачной жидкостью.
Людмила не знала, почему, но сердце резко ударило.
— Не трогать! — сказала она громко.
Музыка оборвалась.
Взгляды повернулись к ней.