Страница 33 из 65
Светлана резко ткнула её локтем.
— Люда.
— Молчу, — послушно сказала Людмила и тут же добавила шёпотом Татьяне: — Но если я рожу эльфа, я первая узнаю.
Татьяна чуть не подавилась воздухом.
Светлана услышала, повернулась и прищурилась.
— Что?
— Ничего! — быстро сказала Людмила. — Просто… подумала.
Лоран посмотрел на Светлану и вдруг сказал:
— Вам стоит поесть, когда вернёмся.
Светлана замерла.
— Ты снова про тошноту?
— Я снова про здоровье, — спокойно ответил он.
Светлана резко отвернулась, но пальцы у неё слегка дрожали.
Элеонор заметила. Татьяна тоже.
И в этот момент Татьяна вдруг поняла: беременность здесь — не просто «сюжет». Это защита. Это статус. Это то, из-за чего мужчин начнут носиться, как они обещали. И это то, из-за чего охота может стать острее.
Она почувствовала, как внутри появляется новый слой тревоги.
Но вместе с ним — и новый слой решимости.
Потому что теперь у них не было «назад».
Зато было «вперёд».
И было ради кого.
Когда они пошли обратно к каретам, море уже не казалось просто красивым фоном.
Оно стало границей.
Той самой, которую нельзя перепрыгнуть — ни ногами, ни мечтами.
И Людмила, шагая рядом с Жюльеном, вдруг сказала тихо, почти без шутки:
— Знаешь… если уж я здесь… я хочу, чтобы это было не наказание. Я хочу, чтобы это было… жизнь.
Жюльен сжал её ладонь.
— Это будет жизнь, — сказал он.
А впереди, за деревьями, уже ждал двор.
Интриги.
Улыбки-ножи.
И новая роль для трёх земных женщин, которые пока ещё не умели быть «госпожами» так, как от них ожидал этот мир.
Но учиться они умели прекрасно.
Дорога обратно уже не казалась такой длинной.
Не потому что путь стал короче.
А потому что внутри стало тише.
Не спокойно — нет.
Но тише.
Светлана сидела в карете, смотрела в окно и впервые не пыталась разобрать систему. Она не искала логических дыр, не строила гипотез. Она просто принимала факт: назад нет.
Это злило.
И освобождало.
Лоран сидел напротив. Он не говорил. И не смотрел слишком пристально. Он будто понимал: сейчас ей нужно пространство, даже если они сидят в одном экипаже.
— Если я забеременею, — вдруг резко сказала Светлана, не глядя на него, — я хочу знать первой.
Лоран поднял глаза.
— Конечно.
— Не через слуг. Не через мать. Не через «доклады». Понял?
— Понял.
Она наконец посмотрела на него.
— И я не хочу, чтобы меня носили, как фарфор.
— Я буду носить вас так, как вы позволите, — спокойно ответил он.
Светлана хмыкнула.
— Тогда я позволю ровно столько, сколько мне выгодно.
— Это честно.
Она чуть прищурилась.
— Ты меня не боишься?
Лоран выдержал её взгляд.
— Нет.
— Почему?
— Потому что вы не разрушаете без причины. Вы защищаетесь.
Светлана не ответила. Но в груди стало чуть легче.
Татьяна шла пешком часть пути — ей нужно было движение.
Адриен не спорил. Он просто шёл рядом.
Ветер шевелил траву, запах моря был тёплым, но уже не праздничным. Он был реальным.
— Ты знал, — сказала она наконец.
— Что именно?
— Что назад нельзя.
— Да.
Она остановилась.
— И всё равно выбрал.
Адриен посмотрел на неё спокойно.
— Я выбирал не потому, что вы из другого мира. Я выбирал потому, что вы… — он сделал паузу, — …не похожи на местных.
— Это комплимент?
— Это риск, — ответил он.
Татьяна вдруг усмехнулась.
— Я всегда любила риск.
— Я заметил, — сказал он тихо.
Она шагнула ближе.
— Если я… — она замолчала, не договорив. — Если у нас будет ребёнок, это усилит защиту?
— Да, — без колебаний ответил он.
Татьяна кивнула.
— Тогда пусть будет.
Адриен не стал говорить «я рад». Он просто положил ладонь ей на поясницу — не собственнически. Поддерживающе.
И она не отстранилась.
Людмила, как ни странно, молчала почти весь обратный путь.
Жюльен это заметил.
— Вы устали? — спросил он мягко.
Она покачала головой.
— Думаю.
— О чём?
Она посмотрела на него — без обычной шуточной искры.
— Если это жизнь… я хочу, чтобы она была громкой.
Он чуть улыбнулся.
— С вами иначе не получится.
— Я серьёзно, — сказала она. — Я не хочу стать… тихой. Не хочу превратиться в одну из этих женщин, которые улыбаются и режут.
Жюльен ответил не сразу.
— Вы не станете.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что вы даже плачете громко, — сказал он спокойно.
Людмила вдруг рассмеялась сквозь остатки слёз.
— Это правда.
Она посмотрела на его руку — на сильные пальцы, на кожу, на тепло.
— Если я забеременею… — она запнулась. — Ты будешь меня носить?
Жюльен посмотрел на неё так, будто вопрос был странным.
— Да.
— Всю беременность?
— Да.
Она фыркнула.
— Я растолстею.
— Вы станете красивее, — ответил он.
Она замолчала. И вдруг, впервые за весь день, прижалась к нему не ради шутки.
Просто так.
Вечером дом Адриена снова собрал всех.
Не для совета. Не для допроса.
Для ужина.
Но атмосфера уже изменилась.
Слуги двигались осторожнее — будто чувствовали, что теперь госпожи не просто «новые», а «значимые».
Анри сидел во главе стола, но не как патриарх, а как наблюдатель.
Элеонор смотрела на сестёр — и в её взгляде было что-то похожее на удовлетворение. Не злорадство. Признание.
— Вы поняли? — спросила она спокойно.
Татьяна ответила первой.
— Да.
Светлана добавила:
— Назад нет. Значит, вперёд — с головой.
Людмила подняла бокал.
— За вперёд.
Анри приподнял свой.
— За вперёд.
Элеонор кивнула.
— Тогда с завтрашнего дня — вы появляетесь при дворе.
Светлана резко вскинула брови.
— Так быстро?
— Именно поэтому, — сказала Элеонор. — Пока слухи о вас свежие. Пока они не решили, что вы испуганы.
Татьяна выдохнула.
— Мы не испуганы.
— Это я и хочу показать, — спокойно ответила Элеонор.
Людмила вдруг оживилась.
— Подождите. А платья? А причёски? А макияж?
Светлана посмотрела на неё.
— Люда.
— Что? — Людмила возмутилась. — Если уж идти в логово львиц, надо быть самой красивой львицей!
Жюльен тихо рассмеялся.