Страница 25 из 72
Глава 9
Сколько лет Зинаида Михайловна не путешествовала? Сколько лет не покидала Елизаветинск? Десять? Двадцать? Страшно даже подумать. А ведь по молодости она слыла страшной непоседой. То в какой-нибудь поход с друзьями соберётся, то путёвку в профсоюзе возьмёт. На юге побывала, в Анапе. И на Кавказе, в Минводах. И в Москву ездила, и в Ленинград. Вся страна, казалось, открыта. Бери билет, да и езжай.
Дорога всегда вызывала у бабы Зины, тогда просто Зинки, радостное предвкушение. Ожидание новых мест, новых встреч, новых впечатлений. А теперь возникла какая-то непонятная робость: не случится ли чего этакого? Не попадутся ли навстречу плохие люди? Хватит ли сил добраться до места и вернуться назад? Но как бы там ни было, Зинаида Михайловна задавила все страхи. Собралась, постаравшись уместить всё необходимое в небольшом рюкзачке, и отправилась.
Провожали её все бабки восьмого этажа. Сели в тридцать четвёртой квартире, в единственной комнате, за всё ещё шатким столом, зато на новеньких пластмассовых табуретах. Посидели, помолчали. Каждая чувствовала какую-то неловкость: вот они трое остаются. Пусть и клячи старые, но в привычной обстановке, с привычными болячками. А Зинаида уезжает в неведомое ради них троих. Ради себя, конечно, тоже, но ведь главное-то дело именно что для своих соседок затеяла. Сама-то могла не дёргаться, на неё одну возможностей зелёного шарика с лихвой достанет.
Наконец, Перепрыгина, сердитая от собственной необъяснимой робости, вынула из кармана красненькую пятитысячную купюру.
— Вот, Зинка, держи. Не дело, что ты нас на своём горбу поволочёшь. Уж коли решила за общество впрячься, то мы хотя бы так поучаствуем.
— Верно, верно, — закивала Мухина, доставая такую же бумажку.
А Эля Торопова молча добавила свою купюру в общую стопку.
— Вот ещё, — она положила на стол кожаный футлярчик. — Мужнин дорожный несессер. Ты в него свои вещи положи. Удобнейшая штука: все туалетные принадлежности в одном месте. И мыло, и зубная щётка, и ножнички, и пилочка, и даже зубочистки.
— Вот спасибо! — восхитилась баба Зина, разглядывая подарок. — Солидная вещь. Обязательно пригодится.
— На вот ещё, — буркнула Настя Перепрыгина и выставила на стол перцовый баллончик. — В поездах народец всякий бывает. Решит нехороший человек обидеть старушку, так у тебя хоть какая-то защита будет. Только в купе не распыляй, сама же пострадаешь.
— А я даже не подумала об этом, — задумчиво произнесла Зинаида Михайловна. — Совсем из головы вылетело.
— А я вот в прихожей держу, — назидательно изрекла Перепрыгина, обводя глазами всех бабок. — На всякий случай. Вдруг явится злодей какой, так хоть будет, чем отпугнуть.
— Спасибо, Настя, — кивнула баба Зина. — Надеюсь, не пригодится.
— Ты его только всегда при себе держи. А то понадобится от вражины отбиваться, а он у тебя на дне чемодана.
На это путешественница даже отвечать не стала. Только благодарно склонила голову.
Клава Мухина взяла прислонённую к столу трость, с которой пришла к соседке, нажала кнопку внабалдашнике и трость вдруг превратилась в трёхногий стул с небольшим матерчатым сиденьицем. Мухина сложила стул, защёлкнула фиксатор и протянула бабе Зине.
— В лесах да в болотах, чай, скамеек не наставили. Бери, как устанешь — сможешь присесть, отдохнуть.
— А ты как же? — спросила Зинаида Михайловна.
— Да мне уж не надобно. Мой маршрут нынче — от квартиры до лавочки у подъезда и обратно. Здесь отдыхать смешно. А если твой поход удастся, этот стул мне вовсе станет не нужен. Буду как в молодости, без палки бегать.
Баба Зина подтянула к себе уже собранный рюкзак, переложила нужное в дарёный несессер, сунула баллончик в карман, а деньги — в кошелёк.
Затрезвонил телефон. Зинаида Михайловна глянула на экран:
— Ну всё, подруженьки, такси у подъезда. Пора мне.
Четверо старушек поднялись. Остающиеся по очереди обняли отъезжающую и пошли на выход. Зинаида Михайловна заперла входную дверь, отдала запасной ключ Перепрыгиной и направилась к лифту. Три бабульки стояли на лестничной площадке и глядели ей вслед. А когда двери лифта начали закрываться, разом, не сговариваясь, перекрестили. И неважно, что ни одна из них не была обращена ни в какую веру.
Поезд уже стоял у перрона. До отправления оставалось немногим более пятнадцати минут. Зинаида Михайловна уверенно спустилась в тоннель, а вот с подъёмом возникли сложности. Лестница наверх казалась нескончаемой. Хорошо ещё, на полдороге оказалась площадка, на которой можно было остановиться, отдышаться и перевести дух.
И только дух немного перевёлся, как по трансляции объявили: «Поезд Елизаветинск — Санкт-Петербург отправляется через пять минут». Баба Зина подскочила, как ужаленная, и принялась отчаянно карабкаться наверх. Пыхтела, задыхалась, упиралась, но преодолела мерзкую лестницу за три минуты. Еще минута понадобилась, чтобы добраться до своего вагона и вручить проводнику билеты.
Пока упитанная женщина в тёмно-синей форме проверяла документы, баба Зина немного отдышалась.
— Всё в порядке, — сообщила проводница. — Поднимайтесь в вагон.
Тут-то и возникла проблема. Уставшие на лестнице ноги тряслись, подгибались, и никак не хотели преодолевать три последние ступеньки. Баба Зина глубоко вздохнула, собралась с силами, закинула в тамбур трость и рюкзак, ухватилась за поручни и решительно принялась штурмовать высоту. Преодолела первую ступеньку, вторую. Остался последний рывок, но не осталось на него сил. Тут что-то тёплое, мягкое упёрлось альпинистке чуть пониже спины, и в один момент бабулька буквально взлетела в тамбур. Следом поднялась проводница, отмахнула флажком. Поезд тронулся и потянулся вдоль вокзала по бесконечным сходящимся и расходящимся путям.
— Шестое купе, двадцать первое место, — напомнила проводница, подавая пассажирке трость и рюкзак. — Дойти сможете?
— Уж постараюсь. И спасибо вам большое.
— Да ладно, чего уж там, — грубовато ответила женщина. — Минут через десять приду проверять билеты, принесу вам постель.
Опираясь одной рукой на трость, а другой хватаясь за поручни меж секций, идти было более-менее терпимо. Зинаида Михайловна дотащилась до своего купе, брякнулась на сиденье и, уже сидя, отползла к окну.