Страница 87 из 135
— Они тоже пойдут? — спрашиваю, нервно потирая запястье. — Они совсем беззащитные малыши. Было бы лучше их оставить дома.
Шляпник громко смеется. Это не злой смех, а смех, который звучит как музыка, как напоминание о том, что в этом мире все еще есть радость.
— О, Элис, — говорит он, вытирая слезы смеха с лица. — Ты зря оцениваешь храбрость и умения по размерам или по милой мордочке зверьков. Самые храбрые часто самые милые и добрейшие существа на свете. Мартовский Заяц может казаться сумасшедшим, но он способен на многое. А Соня... — Он улыбается, вспоминая что-то. — Соня может быть маленькой, но она опаснее любого клинка в бою.
Я смотрю на Шляпника, и мое сердце начинает таять. Этот человек — существо — спасает меня, хотя я не та, кого он ищет. Он дает мне оружие, еду, защиту. Он верит в меня, когда я сама в себя не верю. Порыв эмоций сам подталкивает к действиям, а приближающаяся смерть, заставляет быть искренней и честной. Подхожу к нему и обнимаю. Просто обнимаю, не думая, не планируя. Мое лицо прижимается к его груди, и я чувствую, как его сердце начинает биться быстрее. Мои руки обхватывают его спину, и я позволяю себе просто быть рядом с ним, позволяю себе почувствовать, что я не одна.
— Спасибо, — шепчу в его вельветовый жакет. — Спасибо за то, что вы меня спасаете. Спасибо за то, что не оставили и сами готовы рискнуть собой ради этого..
Шляпник на мгновение замирает. Его руки висят по сторонам, словно он не знает, что с ними делать. Но потом — медленно, осторожно — он обнимает меня в ответ. Его подбородок опускается на мою голову, и я чувствую, как он глубоко вдыхает.
— Все будет хорошо, — говорит он, и его голос звучит как обещание. — Все будет хорошо, Элис. Мы не оставим тебя в беде. Никогда.
Я отступаю, и наши глаза встречаются на мгновение. Его рука поднимается к моей щеке, и он касается ее большим пальцем — нежно, почти с трепетом. Его голубые глаза смотрят на меня так, словно видят что-то, что я сама не вижу. Словно видят не просто девушку, которая попала в беду, а нечто большее. Нечто важное.
В его взгляде я замечаю сомнение, но не в моих способностях. Сомнение в том, что я действительно не та Элис, которую они ищут. И это сомнение выглядит как надежда.
— Пора, — говорю я, потому что чувствую — если останусь здесь еще минуту, то просто развалюсь на куски от эмоций. — Пора идти.
Шляпник кивает, хотя его рука все еще касается моей щеки. Он отпускает меня неохотно. Мы выходим из дома. Мартовский Заяц тут же прыгает ко мне, издавая звуки, которые звучат как смесь радости и беспокойства. Соня подходит и взбирается по моей ноге выше, обвивает шею кладет маленькую лапку на здоровое плечо.
— Ты готова? — спрашивает Соня. Она знает, что я боюсь и поэтому поддерживает как может.
— Нет, — отвечаю честно. — Но я все равно пойду. – Улыбаюсь сквозь дрожь, ведь помню, как ужасна Лощина. Сколько призраков прошлого в себе таит.
Шляпник встает рядом со мной, и мы вместе смотрим на Лощину Лизоглота. Туман уже начинает подниматься с земли, словно встречает нас. Черные деревья выглядят еще более зловещими в свете дня, чем ночью. Они словно ждут нас, словно знают, что мы вернемся.
— Вперед, — говорит Шляпник, делая первый шаг к низкому забору, воротам, и его голос звучит как боевой клич. — Вперед, в Лощину. Вперед, к спасению! – Старается выглядеть он более радостным, чем это вписывается в ситуацию.
Я делаю первый шаг. Потом второй. Соня немного напрягается, но все равно ласково гладит меня лапкой по плечу. Мартовский Заяц идет позади, словно охраняя тыл шеренги. Шляпник открывает ветхие ворота. И мы вместе входим в туман, в черный лес, в Лощину Лизоглота.
Боль в руке становится острее с каждым шагом. Черные вены ползут все выше и выше. Но я не останавливаюсь. Я не могу остановиться.
Потому что впереди — спасение. Или смерть. Но в любом случае — конец этого кошмара.
Туман обвивает ноги, словно пытаясь замедлить мой шаг. Я чувствую его холод, его влажность, его попытку втянуть меня вниз, под землю. Но я не позволяю себе остановиться. Шляпник идет впереди, его рыжие волосы выглядят почти светящимися в полумраке Лощины, словно фонарик, ведущий нас сквозь тьму. Мартовский Заяц прыгает позади, его очки периодически запотевают от влажного воздуха. Соня сидит у меня на плече, её маленькие лапки крепко держатся за мою одежду.
Первый час пути проходит почти спокойно. Черные деревья стоят по обе стороны от узкой тропы на которую мы свернули с более широкой, той, которая ведет в замок. Их ветви переплетаются так плотно, что образуют почти непроницаемый купол.
— Знаешь, — говорит Шляпник, оборачиваясь ко мне с широкой улыбкой, — при таких темпах мы доберемся до хижины Лизоглота очень быстро и без приключений. Может быть, даже успеем к чаю!
Его голос звучит легко, почти весело, но я вижу напряжение в его плечах, в том, как его глаза постоянно осматривают местность. Он пытается подбодрить нас, отвлечь от страха, который начинает медленно, но верно заполнять воздух вокруг.
— Чай? — спрашиваю я, и мой голос звучит слабее, чем хотела бы. — Здесь, в Лощине?
— Почему бы и нет? — смеется Шляпник. — Лизоглот может быть немного... странным, но он все еще помнит о вежливости. Я надеюсь.
Мартовский Заяц издает звук, похожий на нервный смешок.
— Ты надеешься? — кричит он, прыгая выше обычного. — Ты не уверен? Ты не уверен в своем собственном друге?
— Я уверен, что он был моим другом, — поправляет Шляпник, и в его голосе появляется нотка грусти. — Но прошло очень много времени. Люди... существа... меняются.
Мы идем дальше, и я замечаю, что туман становится все более плотным. Он уже не просто окутывает ноги — он начинает подниматься выше, обвивая талию, грудь. Я чувствую, как он проникает в легкие, как становится все сложнее дышать. Черные деревья становятся все более зловещими, их стволы выглядят как кости, их ветви — как когти, готовые схватить.
Красные глаза начинают появляться в тумане. Сначала их мало, но с каждым шагом их становится все больше. Они горят в темноте, словно угли в костре, и я чувствую, как они смотрят на нас, изучают, оценивают.
— Шляпник, — спрашиваю я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри все трепещет от страха. — Все в порядке?
— Да. В полнейшем, — пытается изобразить он безмятежность, хотя вижу – он тоже напуган. Начинаю понимать — Шляпник не был в Лощине слишком давно и не знал, насколько здесь все плохо. Как сильно она изменилась. – Как твоя рука? – уводит тему в сторону.